— Ужин.

Пока хостес вела нас к нашему столику в пятизвездочном суши-баре «Его Величества», я, как могла, старалась, чтобы выражение моего лица не выдавало нашего с Дином разговора.

Лия первой уселась на стул у нашего столика, крутя в руках пустой винный бокал. Майкл занял место рядом с ней. От этих двоих исходила аура бесстрашия и самообладания, словно швырни кто-нибудь на стол кобру, Лия всё равно продолжила бы вертеть свой бокал, а Майкл изящно опустился бы на свой стул.

Я села напротив них, надеясь, что наши с Майклом взгляды не пересекутся. Подслушав их разговор с Лией, а затем рассказав Дину о прорыве в деле моей матери, я чувствовала себя опустошенной, не считая огромного шара эмоций, готового взорваться в моём желудке, словно граната.

 — Вы не против, если я расскажу вам о нашем блюде дня? — у нашего столика появилась официантка. Мы шестеро успели заказать еду и напитки, прежде чем Майкл взглянул в мою сторону. Я чувствовала, как он изучает моё лицо. Он коротко взглянул на Дина, а затем снова перевел взгляд на меня.

 — Ну что, Колорадо, — вслух размышлял Майкл. — Твои шея и челюсть слегка напряжены, взгляд потуплен, а брови слегка сдвинуты.

Под его взглядом я чувствовала себя обнаженной, разоблаченной.

 — Тебе грустно и ты злишься, а ещё тебе жаль меня, — голос Майкла надломился. Он был не из тех, кто позволял людям себя жалеть.

 — А у тебя, — произнес Майкл, лениво указывая палочкой для суши на Дина, — один из этих таких-типичных-для-Дина моментов: ненависть к самому себе и чувство несовершенства, есть. Желание и страх, на месте. Постоянный, кипящий гнев, бурлящий под самой поверхностью…

 — Когда человек теряет пульт от телевизора, существует вероятность в четыре процента, что он окажется в морозилке! — громко выпалила Слоан.

Майкл взглянул на Слоан. Чтобы он не увидел в её лице, видимо, это убедило его в том, что сейчас не самое подходящее время издеваться над нами с Дином. Он обернулся к Джадду и сказал:

 — Кажется, вы должны сказать: «Вот почему у нас не может быть ничего хорошего».

Сидящий рядом со мной Дин прыснул, и напряжение, царившее за столом, испарилось.

 — Оцените компанию, — Лия кивнула в сторону бара. Я обернулась. Камилла Холт. Она сидела за барной стойкой, в черных шортах и майке с вырезом на спине, попивая какой-то красный напиток и болтая с другой женщиной.

 — Подозреваемая номер пять, — пробормотал Дин, глядя на подругу Камиллы. — Тори Ховард.

Сидящая рядом с Камиллой Тори Ховард — фокусница и конкурентка нашей второй жертвы — пила пиво прямо из бутылки. Её темные волосы были влажными и завивались, словно она пришла сюда сразу после душа.

Никакой суматохи. Никакой суеты. Я попыталась сопоставить это с тем фактом, что она была артисткой, фокусницей, проворачивающей невероятные трюки.

 — Вот, — пробормотал Джадд, — почему у нас не может быть ничего хорошего.

Он попытался отвлечь нас от работы — но вот наша работа оказалась прямо у нас под носом, сидя в баре.

 — Мистер Шоу, — мои мысли развеял голос хостес. Я взглянула в её сторону, ожидая увидеть Аарона. Вместо него я увидела мужчину, который выглядел так, как будет выглядеть Аарон лет через тридцать.

На его густых светлых волосах виднелась едва заметная седина. Его губы были растянуты в неизменной полуулыбке. В костюме-тройке он явно чувствовал себя настолько же комфортно, насколько остальные — в футболке и джинсах.

Отец Аарона. Мой желудок скрутился в тугой узел, ведь если это отец Аарона, то это и отец Слоан.

Рядом с ним стояла женщина со светло-каштановыми волосами, заколотыми у неё на затылке.