— А почему я должна о нем думать? — Ногти Эммы вонзились в салфетку, каждый ее нерв и каждый мускул напрягся. Что скрывалось за невинным вопросом? Не прелюдия ли это к откровенности?

 — Не знаю. Мне показалось, что тебе нравится его общество. — Аласдэр пригубил вино и посмотрел на Эмму поверх кромки бокала.

 — Это что, преступление?

 — Нет. Но этот человек — охотник за приданым.

 — Я знаю. — Ее голос прозвучал очень сухо. — Не думай, Аласдэр, что я переоцениваю свои чары.

 — Ждешь комплимента? — В его глазах появилось некоторое удивление и еще нечто другое, что беспокоило гораздо сильнее.

 Эмма вспыхнула.

 — И не думаю. Есть занятия поважнее, чем дожидаться комплиментов от тебя.

 — Неужели? — лениво протянул он. — А то я мог бы наговорить тебе целую кучу. — Не отрывая глаз от лица Эммы, он взял ее за подбородок. На губах играла улыбка. — Ну, например, у тебя очень красивые глаза. И рот изумительно изогнут в уголках. И ямочки на щеках постоянно хранят тень, поэтому ты всегда выглядишь…

 — Прекрати! — Эмма отдернула подбородок. — Не будь таким противным!

 — Ну вот, моя хорошая не желает слушать комплиментов, — посетовал Аласдэр с наигранной суровостью. — Ты должна улыбнуться, покраснеть, быть может, в смущении потупить глаза. А не набрасываться на меня, точно я тебя кровно обидел.

 — Не городи чушь! — Эмма снова взялась за бокал. — Дождь не прекратился? Лошадям там, наверное, очень плохо.

 Последнее замечание Аласдэр пропустил мимо ушей. Он подался вперед и вынул бокал из ее внезапно задрожавших пальцев. В глазах не осталось ни малейшего удивления. Он придвинулся еще ближе и заключил ее лицо в ладони. Его взгляд был совершенно серьезен.

 Молчание длилось целую вечность. Эмма слышала, как в ушах гулко стучал пульс, ощущала на лице дыхание Аласдэра. Ей казалось, что ее тело сделалось стеклянным и готово рассыпаться от малейшего прикосновения.

 Наконец Аласдэр нарушил молчание.

 — Итак, Эмма? — Его пальцы продолжали гладить ее щеки.

 «О чем он спрашивал?» — задавала себе вопрос Эмма. Но в душе она прекрасно понимала. Она не ответила, только неотрывно смотрела ему в глаза и ждала, что он сделает.

 — Что я должен сказать, Эмма? — грустно улыбнулся Аласдэр.

 Эмма с облегчением поняла, что игра окончена, но сердце кольнуло тревожное предчувствие.

 — Что ты сделал с Полем Дени?

 — О! — Улыбка сделалась еще более грустной. — Ты хочешь, чтобы я отвечал?

 — Да.

 — Ну хорошо: если ты так хочешь, я стукнул его по голове бронзовой нимфой.

 — Что ты сделал? — в ужасе воскликнула девушка. — Так ужасно поступить с несчастным человеком!

 — Он стоял у меня на пути, — словно извиняясь, объяснил Аласдэр. — Для более деликатных способов не было времени. — Пальцы переместились к губам Эммы и стали нежно поглаживать, так, что кожу девушки словно закололо иголочками.

 — Он знает, что это ты его ударил?

 — Боже праведный, надеюсь, что нет! Иначе он вызвал бы меня на дуэль. — От этой перспективы Аласдэр пришел в настоящий ужас. — Пистолеты или шпаги на рассвете меня никогда не привлекали.

 Но Эмма, зная, какой он искусный фехтовальщик и как хорошо владеет пистолетами, не придала его восклицанию никакого значения.