Господин в желтом сюртуке натянул поводья, и его конь попятился в постромках.

 — Твоя Ласточка, несмотря на свой норов, хорошо вымуштрована.

 — У нее изумительные манеры, — с воодушевлением согласилась Эмма. — Очень послушная.

 — Рад, что мой выбор тебя порадовал, — серьезно сказал Аласдэр.

 Эмма только хмыкнула. Морозный январский день увеличивал удовольствие от верховой езды на прекрасной лошади. Так что в душе не оставалось места ни для каких чувств, кроме радости.

 В Ричмонде Аласдэр немедленно направил Феникса на зеленую тропинку, которая тянулась между деревьями вдоль основной, запруженной каретами и всадниками, дороги.

 Эмма поехала за ним, и они рысили в приятном молчании, пока не достигли широкого травянистого пологого спуска, исчезающего в отдаленном перелеске.

 — Теперь испытай ее, — предложил молодой человек.

 Эмма посмотрела вперед. Лошадь задрала голову, принюхиваясь к ветерку. Она нетерпеливо топтала мягкую землю.

 — Вперед, Эмма.

 Девушка озорно покосилась на Аласдэра, пришпорила кобылу и полетела вниз. Он некоторое время испытующе смотрел ей вслед и наконец покачал головой.

 — Да, ездить она умеет. — И послал черного скакуна с места в галоп вслед за Эммой.

 Девушка слышала, как позади Феникс молотит копытами дерн. Она пригнулась к шее Ласточки и ласково понукала лошадь. Кобыла помчалась быстрее, и Эмма, рассмеявшись, оглянулась на Аласдэра. Феникс догонял и скакал уже в ногу с Ласточкой.

 Аласдэр улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Его глаза тоже возбужденно сияли. Они бок о бок скакали галопом, пока Эмма не почувствовала, что кобыла начала уставать. Девушка натянула поводья и постепенно перевела кобылу на рысь.

 Ее спутник тоже придержал Феникса. И они рысили под голыми дубовыми и березовыми ветвями, наслаждаясь чувством уединенности и покоя после лондонской толкучки. В городе не получалось ступить из дома на улицу, чтобы тут же не удостоиться чьего-либо замечания.

 Хотя с тех пор как Эмма посещала Ричмонд в последний раз, прошло уже три года, она тут же узнала выбранный Аласдэром спуск. Он и раньше был одним из ее любимых, потому что редко посещался людьми. Втроем, еще при жизни Неда, они проводили под сенью деревьев долгие часы и иногда за целый день не встречали ни единой живой души.

 Осознав, что вокруг никого нет и что их уединения не нарушают даже отдаленные голоса, Эмма почувствовала, как у нее забилось сердце. Предвкушение, поняла она, и ее щеки покрылись румянцем. Девушка пустила Ласточку в легкий галоп, надеясь, что встречный ветер охладит лицо и утихомирит незваный приступ страсти, которая внезапно овладела ее телом.

 Но быстрая езда не помогла, скорее привела к обратному.

 — Эй, почему такая спешка? — Аласдэр догнал девушку.

 — Кажется, собирается дождь. — Эмма сказала первое, что пришло ей в голову. Глаза она упорно не сводила с дороги.

 Аласдэр посмотрел наверх.

 — Ты права. — Он заметил, что на горизонте собираются темные тучи. — Выглядят весьма угрожающе. Знаешь, пока небеса не разверзлись, нам лучше найти укрытие. — И, повернув коня, он направил его под деревья.

 Довольная переменой темы, Эмма направилась следом. Судя по всему, Ласточка не любила деревьев. И Эмме потребовалось все ее искусство, чтобы ласковой, но твердой рукой направлять кобылу в узкий просвет между двумя рядами тополей.

 Они выехали из-под деревьев как раз в тот момент, когда упали первые капли.