— Мария, что за чушь! — запротестовала девушка. — У тебя какие-то древние понятия. Я разбираюсь в винах не хуже Аласдэра.

 — Тебе положено, — вставил он. — Потому что всему, что ты знаешь, ты выучилась от Неда и от меня. Хотя, кажется, забыла некоторые основополагающие вещи. — Он с упреком покачал головой.

 Прежде чем Эмма успела возмутиться, заговорила Мария:

 — Ты, конечно, не совсем обычная дама, но вообще я предпочла бы оставить подобные дела в умелых руках мужчин. Аласдэр, угощайтесь уткой. И вареные грибы вам придутся по вкусу.

 Аласдэр положил себе сам, а вскоре с двумя запыленными бутылками бургундского Неда появился Харрис и стал разливать.

 — Немного и мне. Спасибо, — проговорила Мария. — Бургундское для меня тяжеловато.

 — Бедняга миссис Уидерспун! Харрис, налейте ей бокал кларета. — Эмма уколола Аласдэра взглядом. — У миссис Уидерспун от бургундского болит голова.

 — Ах вот что! Это объясняет промах нашей хозяйки! — с облегчением воскликнул Аласдэр. — А то я было начал подозревать, что Эмму покинул вкус. Кларет хорош перед ужином, а не во время еды. — Он милостиво посмотрел на девушку поверх бокала.

 Каким он был несносным! Никто не мог вывести Аласдэра из себя. А он чувствовал себя здесь как дома — держался настолько легко, что всякое проявление оскорбленного достоинства могло показаться глупостью. Эмма положила себе пирога с мясом и с внезапным горьким чувством утраты поняла, как в доме не хватало Неда — он бы сумел ответить на насмешку. В ушах зазвучал его немного насмешливый голос в противовес такому ехидному тону Аласдэра. Сочный смех, более глубокий по сравнению со смехом друга.

 Эмма подняла голову и встретилась с немигающим взглядом опекуна. Он понял, о чем она подумала. Глаза наполнились состраданием и чувством собственной утраты… их общей утраты. Нед бы порадовался тому, что случилось между ними, поздравил бы себя с тем, что выбрал правильную стратегию. Но понял бы он, что теперь она так же далека от мысли о свадьбе с его другом, как и три года назад, когда сбежала от алтаря?

 Мария, явно не понимая, что над столом внезапно нависла туча, пересказывала какой-то слух. Прошло несколько секунд. Аласдэр что-то заметил — раз, другой, третий, — и они принялись болтать, предоставив Эмме в молчании собираться с мыслями.

 Она была совершенно не против провести сегодняшний вечер в обществе. Она сможет думать о своем, поддерживая небрежную светскую болтовню: ведь на таких раутах она сходит за серьезный разговор. Они сойдутся с Аласдэром на паре танцев, но не больше — иначе их осудят за нарушение неписаного закона клуба. А Поль Дени, если и надуется на нее за то, что она не приколола его цветы, никак не сумеет этого выразить.

 — О чем задумалась? — тихо спросил Аласдэр, когда после ужина в холле подавал ей накидку.

 — Ты считаешь, у меня нет повода? — так же тихо отозвалась Эмма и улыбнулась.

 — Если так, он, надеюсь, приятный. — Молодой человек слегка нахмурился. Он не верил, что размышления вызывали у девушки буйный восторг.

 Эмма едва заметно пожала плечами и первой вышла на улицу, где их уже ожидала карета. Дождь перестал, и мерцающая луна играла на небе со стремительно несущимися облаками.

***

 Поль Дени приехал в собрание необыкновенно рано. Его учтиво приветствовала патронесса и представила нескольким девицам, которые в ожидании партнеров терпеливо сидели у стен. Но он сам не сводил глаз с дверей, чтобы не пропустить прибытия Эммы Боумонт.