— Ради Бога, Мария! Аласдэр не может мне указывать, что делать. — Ее все-таки вывело из себя твердое убеждение компаньонки, что женщине следует руководствоваться словами мужчины. И что без мужчины женщина не способна принять решения, тем более верного. — Я еду в Линкольншир не потому, что он так сказал, а потому, что я так решила сама.

 — Конечно, дорогая, — пробормотала Мария. — Я вовсе не хотела тебя расстроить. — Она похлопала девушку по руке. — Ужасная перспектива. Но полагаю, Аласдэр знает, что делает.

 Эмма молча стиснула зубы.

***

 Аласдэр возвратился на Маунт-стрит незадолго до полудня. Он управлял коляской. Сзади был приторочен его чемодан. На запятках с парой заряженных пистолетов за поясом примостился Джемми. Грум держал за поводья Феникса, который ровно трусил за коляской.

 Аласдэр передал пропавшее донесение Чарльзу Лестеру и описал события прошедшей ночи. Тот поддержал намерение молодого человека вывести Эмму из игры. Но обеспечить ее полную неприкосновенность было возможно только в двух случаях: либо они отыщут воров, либо, что более вероятно, разоблачат предателя в собственных рядах. Только тогда и не раньше девушка сможет чувствовать себя в безопасности.

 Лестер предложил своих людей, но Аласдэру не понравилось, что рядом постоянно будут находиться посторонние, которые станут действовать самостоятельно, выполняя приказания своего начальника. Лучше уж свои слуги и верховые. Кучер Джон — верный человек и умеет обращаться с пистолетами. Но главная надежда на Джемми и Сэма.

 Когда багаж был укреплен на крыше фаэтона, Аласдэр подъехал к парадной двери. Дорожная коляска Эммы, запряженная парой гнедых, была уже готова. Лошадей держал под уздцы грозный Сэм, чье помятое, с перебитым носом лицо напоминало о боксерском прошлом грума. Человек, на которого можно положиться в передряге. Он потянул себя за завиток волос и изрек, что лошади леди Эммы — животины чистейших кровей.

 — Первостатейные! — подтвердил Аласдэр, выпрыгивая из фаэтона и отдавая Джемми вожжи и кнут. — Но что ты затеял с ними с утра?

 — Леди Эмма, сэр, сказала, что собирается ехать на них в Линкольншир, — объяснил Сэм.

 — Ах вот как! — буркнул молодой человек. — Хорошенькая получается процессия: карета, два форейтора, две верховых лошади, две коляски, два седока и две пары упряжных лошадей.

 Незаметный отъезд из города вряд ли состоится.

 Аласдэр направился в дом, и там Харрис его уведомил, что леди Эмма находится в комнате для завтрака.

 — Эмма, ты же не собираешься править всю дорогу в Линкольншир. — Молодой человек стянул перчатки и засунул их в карман дорожного плаща с капюшоном.

 — Собираюсь! — Девушка взяла себе хлеб и масло.

 Аласдэр пододвинул себе стул и сел рядом. Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал убедительно.

 — Ты только подумай: чертова кавалькада растянется по дороге так, что будет нетрудно организовать нападение.

 — Нападение! — взвизгнула Мария. — Пресвятая Богородица! Кто собирается на нас нападать?

 Ее не посвятили во все сложности их положения. Но она согласилась, что после ночных неприятностей следовало глотнуть свежего воздуха и развеяться в деревне. И призналась, что ее нервы разорваны в клочья.

 — Люди с большой дороги, — с каким-то издевательским удовольствием начала фантазировать девушка, — бандиты, головорезы с ружьями и… — Мария побледнела.