– Признаюсь, я бы струсила, как и любой другой, если бы вдруг налетела буря. А мы ведь просто скользим безо всяких усилий, верно? Ну а приведись нам бороться со стихией, я бы оцепенела.

– Все поначалу цепенеют. Мне порой снится гигантская волна, какие бывают в южных морях после землетрясений. В спокойной воде и с довольно большого расстояния я вижу, как она неотвратимо накатывает на меня. Тогда я встаю попить воды.

– А здесь бывает что нибудь пугающее?

– Да. Высоких волн нет, но иногда внезапно налетают опасные штормы, гораздо худшие, чем в Атлантике.

– Неужели? Почему?

– Никто толком не понимает, в чем дело, когда я это говорю. Если волны огромные, но длинные, то есть ровные, хорошее судно поднимается вместе с ними так же легко, как морская чайка.

Натали с почтительным уважением посмотрела на Капитана:

– Вы плавали по Атлантике, иначе не говорили бы с таким знанием дела и заслуженной гордостью.

– Да, плавал: судно для того и построено. А горжусь я своим кораблем – не собой.

Она собиралась что то возразить, но передумала.

– Это мистраль? Он кажется совсем безобидным.

– Да, тот, что метеобюро характеризует как «легкий». В самый раз, чтобы вести судно под парусом и не снимать свитера. Сейчас мы обогнем остров и найдем покойную бухту.

И в самом деле, «Оливия» с достоинством остановилась в десяти метрах от берега, окруженная деревьями и кустами, подходившими к самой кромке воды. Даже шлюпка едва едва покачивалась на провисшем носовом фалине. Все вокруг как будто погрузилось в дремоту. Одинокая чайка медленно парила над волнами. Вокруг – ни души.

Они сели перекусить в каюте, и Натали с удивлением оглядывалась по сторонам, зачарованная, как и любой, кто впервые приобщается к жизни на парусном судне, предназначенном для плавания в глубоких водах. Все устроено так, чтобы оставаться на месте и продолжать работать, даже если судно встанет на корму. Актрису пленили «кардановы подвесы» – круглые медные шарниры, благодаря гибкому соединению поддерживающие лампу вертикально, что бы ни случилось. Ее восхищало, что отделка каюты может быть настолько красивой – без всяких излишеств, претенциозности и фальши. Хорошее парусное судно настолько близко к идеалу истины и красоты, насколько таковой досягаем для человека. В этом можно убедиться даже сейчас, взглянув на «Катти Сарк», поставленную в сухой док Гринвича. Кают компания там едва ли больше, чем у Раймонда.

Натали сама по себе удивлялась, вникая в подобные тонкости, – как истинная парижанка, она привыкла смотреть на все отстраненно. Под маской вечных насмешниц таятся порой источники великодушия, но их можно пробудить только чем то абсолютно неподдельным. Они мгновенно распознают нечто подлинное и способны его оценить. Натали думала, что отдает должное Раймонду, а на самом деле ее покорила «Оливия».

– У вас очень внушительное судно.

– Еще бы! – Раймонд с аппетитом поедал принесенную ею ветчину для пикников. – Даже очень. И работы тут навалом.

– Вот только почему то кажется, что оно здесь немного неуместно. Использовать такой корабль для рыбалки – все равно что бить из пушки по воробьям.

Натали вовсе не хотела уязвить Раймонда, но эти слова обрушились на него каменными стрелами.

– А кто вам сказал, что я хотел бить воробьев?

– Чем же еще тут можно заниматься?

Капитан, не ответив, погрузился в задумчивость. Натали, недоумевая, что она сказала не так, взяла сигарету и принялась изучать книги на полке.

Раймонд тоже закурил и, сделав над собой видимое усилие, стал объяснять:

– На таком судне можно отправиться в очень долгое плавание. На маленьком, учитывая особенности волн, это еще легче, чем на большом.