Ну вот, а теперь он никогда не посмеет идти на такой риск, как оказаться в глубине в шторм.

Если бы удалось встроить в корпус немного хорошей старой древесины, Капитан бы мог поручиться, что руль и грот мачта удержат «Оливию» на воде. Он бы и сейчас всем показал, на что способен. На что она способна. Независимо от его действий или бездействия, судно всегда справлялось со своим делом, шло заданным курсом. А женщины, в конце концов, всего лишь женщины.

По возвращении на Поркероль Раймонд все расскажет Натали. Иного выхода нет. Он признается, что не может идти в Атлантику, поскольку корпус прогнил, а платить за ремонт нечем. Да и почему бы ей не сказать? Он молчал исключительно из тщеславия. Если уж на то пошло, лучше выложить все начистоту!

Но в глубине души Раймонд знал, почему не сделал это сразу. Он боялся, что Натали посмотрит на него в упор и спросит: «Тогда почему ты не зарабатываешь на это?» Она была достаточно прямой.

Но ведь Натали любит его, она сама говорила. Ее не смущает, что он беден. Конечно, Натали поймет. И у нее куча денег – кометой пронеслось в голове, – она даст ему деньги. Раймонд был уверен в этом, и, чем больше раздумывал, тем крепче становилась уверенность. Натали, узнав о его беде, даст нужную сумму для ремонта, для последних испытаний. И тогда на будущий год он и вправду сумеет пуститься в плавание. Летом – последние испытания парусов: весь сезон уйдет на то, чтобы довести до ума флюгер. Потом пробное плавание, допустим вокруг Корсики, а оттуда – до Липари, чтобы устроить новому корпусу дотошную и длительную проверку и заодно отточить собственное навигаторское искусство, ведь Раймонд уже год как не ориентировался по звездам. Далее, пополнить запасы. Пожалуй, в марте все будет готово. Тогда он избавится от этой жалкой страны, паршивого банка, налогов, гнетущей нищеты, вечных насмешливых и циничных взглядов – прощайте навеки.

А пока, возможно, – кто знает? – будут недели, если не месяцы с этой потрясающей женщиной. Она любит его, и этого достаточно.

Натали посмотрела на гавань, внезапно хватившись «Оливии» – маленького темного силуэта кораблика, чьи округлые очертания стали милыми и знакомыми всего за два дня. Странно. Одиннадцать утра, а он еще не вернулся с рыбалки? Нет, это невозможно. Подумав, Натали вспомнила, как Раймонд говорил ночью, что не забросил сеть.

А что, если он отправился в плавание? Она задала мучительный вопрос, а он дал горький ответ: «Сейчас!»

Не сделал ли Раймонд из этого небольшую драму и не покинул ли французские берега? Господи, а вдруг, почувствовав, что его приперли к стенке, он помчался к Вальпараисо в безумном порыве: теперь или никогда?

Ну тогда это станет еще одной пикантной историей в ее коллекции, подумала Натали с сарказмом. Сорокавосьмичасовой роман – боже, ни дать ни взять курс лечения от запоя! Впору стоять на берегу, со слезой в голосе распевая «Мой легионер». Она приехала на этот остров из прихоти, осталась, рассчитывая провести пару недель в спокойствии и тишине, чтобы прийти в себя после от трехмесячной нервотрепки – на съемках гнусного фильма, проходивших с невероятным скрипом из за неудачного места действия – в наводящих тоску окрестностях бельгийской границы. Беспрестанно шел проливной дождь, все то и дело цапались, избалованная, истеричная двадцатитрехлетняя мелкая звезда дважды сбегала обратно в Париж, предварительно закатывая скандалы, режиссер схватил сильнейший насморк вдобавок к тому, что лечился от бензедриновой зависимости, а Натали люто невзлюбила своего экранного мужа, каковой играл злобного и недалекого водителя дальнобойщика с предельным реализмом.

Натали приехала сюда в поисках перемен, по возможности – крупных, и угодила прямиком в сказку.