– Поймал что нибудь?

– Ничего достойного упоминания.

До сих пор Натали молча, видимо из соображений такта, разглядывала мыс и «дворец», но сейчас вдруг повернулась к Капитану:

– Можно мне подняться к вам на борт?

Раймонд был изрядно смущен. Но что он мог сказать при Кристофе, который ухмылялся, паршивец эдакий, откровенно забавляясь растерянностью приятеля.

– Если хотите – конечно.

Кристоф осторожно подвел лодку к самому борту «Оливии», внимательно наблюдая за Капитаном.

– Вам придется, прыгнуть, мадам. У вас получится, не бойтесь.

– Я нисколько не боюсь.

Она точно рассчитала прыжок. Кристоф, описав дугу, повернул лодку, немного удалился от них и набрал скорость. Рыболовный катер, более легкий, маленький и верткий, чем «Оливия», был быстроходнее. «Ну ну, – весело думал Кристоф, – и жили они долго и счастливо до глубокой старости. Комедия с этими женщинами, да и только».

Натали, конечно, тоже испытывала смущение. Она знала, что должна сказать, но не особенно радовалась предстоящему разговору, а потому медлила, ограничиваясь пустыми банальностями.

– Я слышала, идет мистраль.

– Да, и, судя по всему, нешуточный. Нам надо возвращаться в гавань. – Капитан, поставив мотор на полный ход, двигался в кильватере Кристофа. – Море разойдется не на шутку – скоро и внезапно.

– Так вы сегодня ничего толком не поймали?

– Я выбросил эту мелюзгу обратно – ее и на похлебку бы не хватило. Вы не были у Лангустье?

– Кажется, нет…

Наступило молчание. Раймонд замедлил ход, чтобы выбрать место для причала, и без особой нужды, лишь бы чем то себя занять, принялся завязывать узел на верповальном тросе.

– Я вела себя довольно невежливо при нашей последней встрече, – вдруг решилась Натали, – и хотела извиниться. – Она не пыталась объяснить, что делала на судне Кристофа. – Я подумала… сама не знаю, что я подумала. Я действовала импульсивно, как это часто со мной бывает. А потом пожалела об этом. Не исключено, что и об этом я пожалею.

Раймонд не знал, что сказать.

– Я думала, вы все сочиняете о своем бедственном положении. – Голос Натали звучал глухо и бесцветно. – Я ужасно злилась на вас и еще больше – на себя. Было оскорбительно думать, что вы опробовали на мне дешевый трюк, просто чтобы узнать: не открою ли я бумажник с той же легкостью, как сняла брюки. Я очень самолюбива.

У Раймонда язык прилип к небу, но ему нужно было что то сказать.

– Спускайтесь в каюту. А то уже начинается мистраль. – Судно и впрямь стало легонько покачивать. – Выпить не хотите? – У него еще оставалось полбутылки виски, оставленного корсиканцем. «Черт возьми, для Жо всегда все просто. Так почему же для меня так чертовски сложно?» – думал он.

– Да. – Натали смотрела, как Раймонд наливает виски и, взяв бокал, быстро отпивает половину. – Я пришла к выводу, что вела себя мелочно и злобно. Вы, конечно, ничего не сможете сделать, пока не почините корабль. И вам, бесспорно, нужны деньги.

– Да, нужны были, то есть нужны… – Раймонд чуть не подавился виски. У него было семь тысяч франков, спрятанных в надежном месте. Более надежном, чем шкаф для счетчика. Доплыв до Лангустье, Капитан провел остаток ночи в размышлениях.

Банкноты не поддавались идентификации: никто не сумеет доказать, что это не его деньги. Такой суммы с лихвой хватит на то, чтобы трижды починить корпус «Оливии» или, вкупе с еженедельными выплатами, на год роскошной жизни. Но не на Поркероле. Это удивило бы Кристофа. Да и всех прочих. Раймонд подумывал вернуться в Португалию.