|
На самой высокой точке острова, над деревьями, торчал одиноким зубом «семафор», как до сих пор называли метеорологическую станцию с ее радиолокационным маяком. «Словно крошечный белый замок из сказки, – подумала Натали. – На островах верить в сказки – обычное дело, но я слишком глубоко впуталась в одну из них. Очень хорошо, что мне надо возвращаться на материк, в мир реальности, банковских чеков, автомобильных катастроф и такси. Самое время.
Этого морехода я нашла в сказке. И все испортила, пытаясь включиться в нее. Мне просто необходимо немедленно вернуться в реальный мир. Но он должен остаться». Натали снова повернулась, наблюдая, как материк подходит все ближе. «Я должен ей рассказать, – думал Раймонд. – Ничего не поделаешь: надо. Я предложил подбросить ее, потому что знал: это моя последняя возможность признаться…» – Не забывай о своем обещании, – сказала она. – Помни, это очень важно – и для меня, и для тебя. – Слишком поздно! – вдруг крикнул Раймонд. – О чем ты? Почему поздно? – Потому что ты заявишь в полицию. – Они оба покачивались, чтобы сохранить равновесие при килевой качке. – Твой муж не попал в автокатастрофу. Я ударил его. – Но почему ты это сделал? – негромко и рассудительно вопросила Натали. – Бессмыслица какая то. Фред не сделал тебе ничего плохого. – Он помешал мне грабить магазин! – Раймонд почти орал. – Неожиданно вошел, а было темно. Я испугался: оттуда, где я стоял, нельзя было ни убежать, ни сделать что нибудь еще. И я ударил. Без особой необходимости. – Последние слова он сказал уже обычным тоном. Ну вот, наконец то он сделал нечто такое, чего не нужно стыдиться. Дело не в признании. Важнее, что в кои то веки он высказался. Не проглотил язык, не хранил смущенное молчание. – Ах… бедняжка… Этот тон вновь вызвал у Раймонда привычное ощущение, как будто из него выпустили весь воздух. Натали, похоже, просто его жалела. – Ты ограбил магазин… Понимаю. Ты слышал, как Фред говорил, что оставил там деньги… Ясно… На самом деле – скорее из за того, что я оскорбила тебя, а не потому, что отказалась дать денег… Но и в них ты сильно нуждался. Вот и взял… А сейчас я провернула нож в ране, ведя себя как полная идиотка и предлагая деньги после всего, что произошло. Еще одно оскорбление… Ты хоть раздобыл что нибудь существенное? Или даже это пошло наперекосяк? – Нет, – глухо пробормотал Капитан. – Я взял деньги. – Сколько? Таким тоном спрашивают о цене пары чулок. Это привело Раймонда в недоумение. Она что – не поняла? – Но ведь я сказал тебе, что это я ударил твоего мужа! И если он в больнице, то это моя вина. Я проломил ему голову зубилом. Из сказки – в реальность. Есть такая ирландская пьеса о молодом человеке, который самодовольно вещает о подобном деянии. «Я завалил отца ударом лопаты», – хвастается он. И Натали сейчас хотелось спросить: «Какой лопаты?» – Не кричи. Я с первого раза все расслышала. Но я спросила – сколько? Раймонд почувствовал себя беспомощным, – он совершенно увяз в ее нежелании осознать правду и ничего не мог с этим поделать. – Семь тысяч. Правда, это лишь половина. – Половина? А, понимаю, у тебя был помощник. А может, это он ударил Фреда? – С тем же успехом она могла бы говорить о погоде. Капитан сделал последнюю попытку пробить стену: – Ты должна пойти в полицию. Я все объясню. – А при чем тут полиция? – Но я ведь совершил преступление! Снова молчание. Им оставалось не более пяти минут ходу до маленькой пристани на полуострове Жьен. |
