Это злоупотребление доверием, подумал мистер Проктор, настоящее вероломство. Если Жо столь бессовестно пренебрегает его совершенно ясными желаниями и нормами поведения, то лишь от внутренней порочности. Его часто страшила червоточина в этом парне. Правда, это бесспорно добавляло ему и привлекательности. И все таки теперь дело зашло чересчур далеко. И Винсент просто вынужден, как бы это ни претило его натуре, высказаться не слишком деликатно. Да и более подходящего момента не представится.

Мистеру Проктору пришло в голову, что Жо, по всей видимости, не вернется до вечера, а это, пожалуй, отличная возможность дотошно осмотреть каюту парня. На неосторожно оставленных уликах можно выстроить обвинение, как говорят французы.

Мистер Проктор, попыхивая сигаретой, поставил бокал на столик и с легкостью выбрался из шезлонга – он по прежнему молод и строен, благодаря йоге! – и, мягко ступая, двинулся к юту.

– Вы не видели Жо, Морис? – Это так – на всякий случай.

– Видел, сэр. Примерно час назад парень был здесь. Но снова сошел – с чемоданом. А разве вечером он не пойдет с вами в казино?

– Это еще точно не решено. – Вот так то, мистер Жо.

Винсент спустился по трапу и обнаружил, что ему не нужен хозяйский дубликат ключа. Жо оставил свой в замке.

Гм гм… в виске неприятно запульсировало, суля крайне неприятные минуты всем обитателям яхты. Целую неделю Винсент не будет пить ничего, кроме «Эвиана» – от давления. Каюта была совершенно пуста. Исчезла вся одежда, подаренная Жо, – не то чтобы она когда либо придавала парню цивилизованный вид, но Винсенту нравилась эта живописная, варварская внешность… Галстуки, туфли, пара очень хороших запонок… Кристаллическая зажигалка… Американец быстро прикинул в уме, и его слегка ошарашило, в какую сумму вылилось несколько милых подарков. Мистер Проктор вдруг не на шутку разозлился. Жо удрал.

А машина? Она не была подарком – ну уж нет, определенно нет. Винсент отчетливо помнил собственные слова: «Вот ключ от маленького автомобиля, мой дорогой. Считай его своим, пока ты с нами. Уверен, с машиной тебе будет веселее».

– Морис, я схожу на берег. Если не вернусь к шести тридцати, подавайте аперитив на юте. Я обязательно успею к обеду.

– Слушаюсь, сэр.

Двадцать минут спустя подтянутый и моложавый мистер Проктор, в дорогих черных с белым замшевых туфлях, пружинистым шагом зашел в полицейское бюро Канна.

– Я хотел бы видеть комиссара: вот моя визитная карточка. Будьте любезны, передайте ему, что я жду. Мне следовало позвонить заранее, но я очень торопился. Вы можете сказать комиссару, что дело – срочное и может повлечь за собой уголовное обвинение.

Комиссар, покусывая дужки очков, без особого воодушевления рассматривал визитную карточку.

– Это, случаем, не тот старый педераст с большого белого катера?

– Он самый, патрон.

– Ну ладно, я с ним увижусь.

– Это вопиющее злоупотребление, – говорил пять минут спустя мистер Проктор, не слишком обнадеженный реакцией комиссара. – Я намерен официально подать жалобу и просить консула Соединенных Штатов обратиться в Париж к префекту, если меры не будут предприняты безотлагательно.

Комиссар отложил очки и закурил сигарету.

– Должен заметить, мистер Проктор, вы пока не предъявили мне никаких доказательств, что этот парень вас обокрал. Все это были подарки – м м? – и автомобиль тоже, по сути дела, можно расценивать как подношение.

– Ни в коем случае! Машину я одолжил ему временно.

– На чье имя оформлены документы?

– На мое, разумеется.

– Хорошо. Но временное пользование вполне допускает поездку в Париж. Автомобиль ведь не стоит на месте, а? Он снимается со стоянки и едет.