– Хорошо. Но временное пользование вполне допускает поездку в Париж. Автомобиль ведь не стоит на месте, а? Он снимается со стоянки и едет. На каком этапе можно установить, что этот парень хочет присвоить вашу собственность? Через какой промежуток времени? Возможно, он вернется сегодня вечером.

– Корсиканец забрал свои пожитки, а это совершенно недвусмысленно показывает, что он не намерен возвращаться.

– Прекрасно, – кивнул комиссар, любивший иногда быть въедливым и занудным. – У нас по прежнему нет четкой юридической основы, чтобы предъявить обвинение в краже. Вы сами отдали ключи от машины. Вы сказали при этом, что молодой человек в какой то степени может считать автомобиль своим, – устное заявление, к тому же весьма расплывчатое. Я не усматриваю тут оснований для ареста. Единственное ограничение, какое я рискнул бы предложить, – географического характера, то есть попытку пересечь французскую границу позволительно, хоть и с натяжкой, расценить как не совсем законную и втолковать этому корсиканцу, что он положился на вашу… дружбу больше чем следовало.

– Собрать вещи и уехать, не сказав ни единого слова, – указывает ли это на неприкрытое вероломство?

– Возможно. Но позвольте мне сделать одно замечание. Если вы и впредь собираетесь делать парням дорогие подарки, то непременно еще не раз попадете в такого рода истории. Я достаточно ясно выразился? Хорошо, месье Проктор, мы сделаем то, что в наших силах. Коли парень всего навсего отправился покататься за город… Помимо того, я установлю наблюдение на границе. А теперь извините – у меня дела.

– Свобода, свобода – замечательная это штука! – воскликнул корсиканец, проносясь вверх вниз по горной дороге. Они миновали Ниццу и подъезжали к Эзу. – Через час мы будем в Ментоне и там, пожалуй, выпьем, да? А там рукой подать до границы. Ах, прекрасная Италия, с каким удовольствием я тебе ее покажу! И никаких больше напастей. Никакого носатого Винсента, сопящего от страсти! Каждый раз, когда я возвращался, весь обед шел дурацкий допрос – где я был да чем занимался. Нет, это не по мне. Никакие яхты и коктельные бутербродики не заменят свободы. Я не взял ничего, кроме того, что дадено мне по доброй воле, так что до свидания, Соединенные Штаты, страна героев! Осточертели мне эти идиотские сказочки о героизме, пусть глупые павлины бренчат своими медалями без меня. Можешь не сомневаться, я заработал все, что у меня есть. Вот погоди, я отвезу тебя в Портофино. Какая все таки радость – жить на этом свете!

Патриция, тоже вне себя от счастья, поцеловала тыльную сторону ладони, лежавшей на баранке.

А полицейские Сен Тропе ломали голову в поисках улик.

– Сработано на редкость чисто. По любительски, конечно, – какой профессионал станет создавать себе столько хлопот из за такого мизера? Денег было больше обычного, и они наверняка это знали. Ага, вот это и послужит ключом к разгадке, вне всякого сомнения. Ладно, пусть всех берут на заметку. Все перемещения в округе, границы, конечно, любого, у кого внезапно завелось больше денег, чем ему положено. Проверить все необычные покупки или расходы. Деньги всегда жгут им руки – тотчас подавай новый костюм. Будем надеяться, что у грабителей возникнет искушение обналичить чеки. А теперь – за дело, – распоряжался комиссар.

– Жена потерпевшего здесь, патрон.

– Проводите ее ко мне… Позвольте выразить вам глубокое сочувствие, мадам. Мне приятно сообщить вам, что, по словам врача, у вашего супруга нет никаких увечий или серьезных повреждений. Ему нужны всего несколько недель отдыха… Но вы, конечно, уже и сами побывали в больнице… Мы делаем все возможное, у нас очень неплохие шансы быстро раскрыть это дело. Грабители – дилетанты, мадам. – Он презрительно скривился.