– Подожди, я ослаблю.

– Нет, я их лучше чувствую, когда они так затянуты. Ну вот, Бернис, что скажешь?

Стоя посреди кухни, Электра приподняла подол юбки, чтобы покрасоваться новыми сапогами со шнуровкой от пятки почти до колена.

– Ну как можно не любить черную кожу? – Электра внезапно озорно улыбнулась. – Есть в ней что‑то извращенное, а? – Она нетерпеливо вздохнула. – Бернис, я спросила: это разврат? Что ты думаешь?

– М‑м… извини, пожалуйста. Мне показалось, я снова слышала.

– Что, дорогая?

– Как будто кто‑то плачет на заднем дворе.

Электра выглянула в окно на задний двор:

– Совершенно пусто.

– Я уверена, что слышала плач. Знаешь, такой высокий крик, будто от боли?

– Мальчишки, – равнодушно отозвалась Электра, доливая в бокалы вино.

– Ох, Электра, я же сказала, что больше бокала не выпью.

– Дай себе немного воли, милочка, потому что завтра мы умрем.

– Я ни на что не годна буду, кроме постели.

Электра распутно подмигнула.

– Только не начинай опять, пожалуйста.

– Ты разве не находишь его привлекательным?

– Кого?

– Ну как же, старика, собирающего пустые бутылки. Ну и что, что у него чирей на лбу и вата в ушах, но я слышала, он дает что локомотив.

– Электра!

– Нет, глупышка. Я говорю о докторе Дэвиде Леппингтоне, конечно.

– Пурпурный лучше белого, – отозвалась Бернис, вертя в руках два шелковых шарфа.

– Я сохранила чек, на следующей неделе поменяю. Так вот, не уходи от темы. Итак, добрый доктор. Заинтересована?

День субботы превратился в субботний вечер, а они все болтали на кухне гостиницы. За последний месяц это превратилось в традицию. В субботу перед обедом Бернис угощала Электру бутылкой вина, и они показывали друг другу купленные утром наряды или просто чесали языки. Поначалу Бернис смущали поддразнивания Электры. Теперь же она понимала, что все это шутки ради. Они прекрасно ладили и наслаждались обществом друг друга.

Откинув назад иссиня‑черные волосы, Электра примеряла серьги, купленные на ярмарке на главной улице Уитби.

Бернис склонила голову набок, прислушиваясь. Она была уверена, что слышала слабый крик, доносящийся от реки, которая текла за высокой кирпичной стеной заднего двора. Возможно, это и дети, подумалось ей. Или даже птица. И все же звук был странно мучительным. Как будто кто‑то испытывал невероятную боль.

Пока Электра пыталась выведать у нее, что она думает о докторе Леппингтоне, Бернис смотрела в окно. Над вершинами гор вздувались темные тучи. Надвигалась гроза.

– Может быть, он пригласит тебя как‑нибудь пообедать, – говорила Электра. – Ты согласишься?

Бернис собиралась ничего не говорить Электре об этом, но не смогла устоять перед искушением увидеть выражение ее лица.

– А он уже пригласил, – сказала она довольно небрежно.

– Да ну! – Изумление Электры принесло Бернис глубочайшее удовлетворение. – Ты ведь согласилась, правда?

Бернис с улыбкой кивнула.

– О, девочка моя, – расплылась в улыбке Электра. – Когда?

– Завтра вечером. Мы пойдем в «Сороку» в Уитби.

– А, хороший выбор. Боже, я достану завтра днем свою косметичку, и мы так над тобой поработаем, чтобы он голову потерял от вожделения.

За счастливой болтовней они принялись решать, что наденет Бернис к завтрашнему обеду. Снаружи на город наползали темные тучи. И выглядели они в точности, как крылья бескрайней летучей мыши, распахнувшиеся будто для того, чтобы стереть с лица земли все человечество.

Глава 17

1

СЕКС, СЕКС, СЕКС!

О боже, это по мне.