Стефани подумала, что эти определения совершенно не подходили Коринне, а по красоте она могла бы соперничать даже с несравненной Софи Лорен!

Что же касается крайне обходительного теперь Матео, он далеко ушел от неотесанного каменщика, каким Стефани когда-то его знала. Осталась, пожалуй, лишь сексуальная привлекательность, но даже и она несколько изменилась. Теперь он источал ее с изяществом, делавшим ее еще более волнующей. Неужели манерам его обучала Коринна? Да и только ли манерам?..

Тем временем Саймон, обрадовавшись возможности улизнуть, соскользнул с шезлонга и побежал осматривать сад. Коринна улыбнулась и, когда Матео начал раздавать бокалы, сказала:

— Предлагаем вам попробовать biancolella, одно из хороших местных белых вин. Надеемся, оно вам понравится.

Мы предлагаем… мы надеемся… Потрясенная Стефани взяла бокал и опустилась на стул чуть в стороне ото всех.

Почему бы Коринне не повесить на Матео вывеску «продано»? Стефани с неприязнью смотрела, как женщина склонила темную блестящую головку ему на плечо. Зачем рассказывать небылицы, что он живет в коттедже садовника, когда Стефани могла бы поспорить на деньги, что Матео почти все ночи проводит в кровати Коринны?

— Тебе в стакан попало что-то плохое, Стефани? Может быть, муха?

Уйдя в свои мысли, она не сразу поняла, что Матео обращается к ней. Он встал так, чтобы заслонить ее от любопытных глаз.

— Нет, — выдавила Стефани. — А почему ты так подумал?

— Потому что у тебя недовольное выражение лица. Тебе не нравится вино?

— Не знаю, я еще не пробовала.

— Почему? Ты боишься, что оно улучшит твое настроение? Сделает тебя добрее ко всем вообще и ко мне в частности?

— Не знаю, о чем ты говоришь. С моим настроением все в порядке.

— Попробуй снова, cara, — нежно попросил он. — Твое недовольное лицо так же не подходит тебе, как и твой наряд. — Матео подошел ближе и имел наглость прижаться к ней ногой. — Что именно я сделал, что ты словно желаешь увидеть меня повешенным?

От прикосновения его теплого тела Стефани охватила дрожь возбуждения.

— Хотя бы то, что ты слишком много себе позволяешь, — слабо ответила она. — Сейчас же убери ногу.

— К сожалению, не могу, она часть меня.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, Матео, — возразила Стефани чуть тверже. — Прекрати вести себя как избалованный ребенок.

— А ты прекрати вести себя как чопорная гувернантка. — Его взгляд словно раздевал ее. — Ты подумала, что, если так оденешься, я забуду о том, что скрывается под твоим платьем?

— Для тебя это может оказаться шоком, Матео, но мой выбор одежды никоим образом не связан с тобой. Я не имела ни малейшего представления о том, что ты сегодня будешь здесь.

— И тем не менее я здесь, и ты не можешь игнорировать этот факт. — Он прижался еще теснее. — Сказать тебе, что бы я хотел сделать с твоим синим платьицем?

— Нет. — Сердце у Стефани затрепетало, ей стало жарко.

— Я бы хотел расстегнуть все эти пуговички, обнажить твою красивую грудь, потом задрать его, погрузить пальцы в твое теплое нежное тело и ласкать тебя, пока ты не прижалась бы к моим губам и не попросила бы меня заняться с тобой любовью.

Говоря это, он уже занимался с нею любовью! Стефани вся дрожала от желания и еле произнесла:

— Прекрати! Что, если остальные услышат?

— Они не услышат. Посмотри на них, они забыли о нас.