— Тогда вы упустили редкую возможность. Я не представляю себе жизни без его дружбы. Он был для меня источником утешения и силы, когда я осталась без мужа.

В этом Стефани не сомневалась. Она заметила возле гаража машину. Накануне вечером за ее рулем сидел Матео.

— А когда умер ваш муж?

— Восемь лет назад. — Коринна проследила за ее взглядом. — Нравится?

— Очень красивая. Это ваша?

— Да. Если захотите покататься…

— Нет, спасибо, — поспешно ответила Стефани. Итак, Матео мог пользоваться ее машиной. Интересно, а чем еще? — Я бы чувствовала себя за рулем неспокойно в незнакомой местности.

— Я понимаю! — рассмеялась Коринна. — Движение у нас на Ишиа немного ненормальное. Смотрите, ваш сын именно там, где я и думала.

Они вошли в цветущий садик, напоенный благоуханием лаванды. В воздухе кружились бабочки, щебетали птицы. Саймон сидел на скамеечке и, заметив их, подбежал.

— Надо было тебе надеть шляпу, — с беспокойством заметила Коринна. — Хотя с такой кожей ты мог бы сойти за итальянца.

Во многих других отношениях тоже, подумала Стефани и почувствовала, как сжалось сердце. Коринна замечала детали, которых менее наблюдательные люди просто не видели. Это служило веским поводом избегать ее в будущем. Стефани слишком упорно скрывала настоящего отца своего сына, чтобы позволить постороннему человеку обнаружить его.

— Как хорошо, что мы тебя нашли, — улыбнулась Коринна. — Твоя бедная мама боялась, что ты упал в море. Хотите кушать, синьор?

Саймон кивнул.

— Хорошо. Так и должно быть. Видел бабочек и птиц?

— Да, но я не нашел пруда с рыбками.

— Тогда тебе придется зайти еще как-нибудь. Здесь много такого, что тебе было бы интересно посмотреть. А теперь давай поторопимся. Умеешь быстро бегать, мой красавчик?

— Очень быстро, — ответил он.

Коринна и Саймон побежали наперегонки, но Стефани, медленно бредя за ними, очень боялась, что не сможет обогнать прошлое, которое, казалось, вдруг решило настичь их.

Глава пятая

После того как Лейланды ушли, Баптисте вынес кофейник со свежим эспрессо на террасу. Коринна налила кофе, вытянулась в своем любимом шезлонге и, когда они остались одни, обратилась к Матео:

— У тебя очень грустное лицо, caro. Не скажешь почему?

— У тебя очень красивые ноги, — попытался Матео уйти от ответа. — Я бы хотел поговорить об этом.

— Мои ноги точно такие же, какими являлись два часа назад. А вот ты изменился. До прихода гостей ты был отдохнувшим и в хорошем настроении, однако за столом ты сидел расстроенным и почти не прикоснулся к превосходным мидиям, которые я заказала и которые ты очень любишь. Даже сейчас ты задумчивый.

Коринна, как всегда, права. Слова Стефани засели у него в голове. Это его злило — и ее слова, и то, что ему они небезразличны.

— Я забыл, что долго не могу выносить Лейландов, — заметил Матео. — Когда их слишком много, меня начинает тошнить.

— Анна и Брэндон показались мне очаровательными.

— Ну, бабушка и дедушка другие. Они чудесные люди, и я очень люблю их. Эндрю тоже вполне приличный.

— Ты не любишь синьоров Брюса и Виктора?

— Я не выношу их. — Матео скривил рот.

— Почему?

— Потому что у них раздутое самомнение, они напыщены как индюки и считают себя умнее и выше других.

— Сегодня они показались мне вполне сносными.