— Где мой подчинённый и конь?… То есть дракон… То есть Дракард… И где я вообще, прекрасная воительница?

Амазонка хохотнула. Нежная, тыльная сторона ладони коснулась щеки. Такая тёплая и приятная. Рука прошлась ниже, коснулась шеи, груди, пояса, мощным, резким рывком срывая набедренную повязку.

— О, дева, ты меня смущаешь. У меня есть обязательства к другой женщине.

Воительница прижалась щекой к плечу, вызвав волну тепла по всему телу. Так же резко отпрянула, зажав рот привязанному ладонью.

— Молчи, глупец! К чему слова, если под утро всё равно лишишься головы? Какая ещё другая? Не думай о ней. Сегодня я твоя богиня. Я твоя последняя капля жизни. Насладись ей и… умри на рассвете.

— Мне некогда умирать! Тем более на рассвете.

— Это твоя судьба, драконоборец. Боги послали тебя ко мне. Просто прими это, как должное и смирись.

Андрен тряхнул головой, избавляясь от ладони, наваждения и мелкой подлой части в его существе, которая расслабилась и стала принимать её голос и ласки. Да и со стороны уха уже должно было пахнуть палёным. Негодованию янтарной серьги не было предела.

Поспешно пробормотал:

— Мило, конечно. Но это немного расходится с моими планами. Поверь мне, моё сердце принадлежит другой. Я уверен, ты ещё найдёшь подходящего тебе избранника. В твои-то годы. Смело отрубай ему голову после исполненного долга. А меня не трогай. У меня своя судьба.

Засапожный нож в один момент оказался у шеи. Лезвие прошлось по коже, оставляя кровавую полосу. Редкие багровые капли потекли по лезвию. Но что эта мелкая боль, если ухо стало сплошным центром другой, невыносимо-обжигающей боли?

«Пора становиться серьёзным», — прикинул князь. Зелёные глаза недобро блеснули. Лицо посуровело. Внутренний огонь, вспыхнувший в глаза пленного заставил амазонку замереть с ножом. Затем вовсе отшатнуться. Руки ослабли, словно перетаскала не один десяток тяжёлых полных вёдер воды с колодца. Нож упал на пол, воткнувшись остриём в опасной близости от ноги князя. В голове амазонки помутнело. Голос пленника покатился на периферии сознания громкий, чистый и ясный. Такому нельзя не подчиниться. За один такой голос в бой или пропасть. Без разницы. Это голос самих богов, лишающий воли и разума. Это выше её. Захотелось выполнить всё, что он только скажет.

— Бери нож, воительница. Нам не нужны путы на моих руках. От них лучше избавиться. Так будет лучше нам обоим. Перережь их.

— Избавиться от пут, — как во сне повторила амазонка.

Лезвие срезало путы. Андрен блаженно потёр освобожденные запястья, взял амазонку за плечи, продолжая смотреть в глаза. Не меняя глубокого голоса, продолжил:

— Как твоё имя, воительница?

— Сейшелла.

— Ты счастлива, Сейшелла?

— Не знаю… — протянула амазонка.

— Теперь ты счастлива, Сейшелла. Я с тобой. Ты счастлива, когда с тобой твой князь. Ты поняла?

— Да, мой князь. Я поняла. Я счастлива. — Безразлично ответила амазонка.

— Где моё оружие, Сейшелла? Твой князь воин, а воину не престало быть безоружным. Ты поняла?

— Да, мой князь. Князь не может быть без оружия.

— Так, где моё оружие?

— В хижине предводительницы Нерпы, мой князь.

— Где это?

— Это самое большое здание в центре деревни.

— Где пленники, Сейшелла?

Воительница смотрела не мигая. Голова немного покачивалась. Гипноз намерения действовал безукоризненно.