Но отсюда следует, что никакого груза при рыбаке не было. Груз остался при фельдъегере… Но тогда бы не понадобился он, Гвидонов… Но он — понадобился. Значит, не было груза и при покойном… Может, вообще ничего, тогда, не было? Никакого груза?

Сплошная туфта. Егерь пустил себе пулю в голову. Зачем? Если при нем ничего не было?.. И — второй выстрел?

Опять — нет…

Груз — был.

Автобус, переваливаясь боками, преодолел мост через речку, и прибавил скорости.

Слева показался самый настоящий замок. С башенками, крепостной стеной, с часовым, в кирасире и с алебардой через плечо, ходившим по этой стене.

— Смотрите, Владимир Ильич, — живут же люди.

Гвидонов смотрел, — зрелище, на самом деле, было весьма забавное. Почти эротическая фантазия, воплощенная в жизнь, какого-то супернового русского.

— Не знаешь, чье это?

— Откуда.

— Пришел же кому-то в голову такой бред.

— А мне нравится. Вы извините, конечно, — я люблю все средневековое.

— У меня школьный приятель есть, он с пятого класса яхтами увлекался: в альбомах рисовал, вырезал из журналов картинки, у него все стены в комнате были этими яхтами обклеены. Потом покупал модели, знаешь, есть такие модели, которые нужно собирать. Вот он их собирал днями и ночами, — родителей достал… Потом стал в яхт-клубе подрабатывать, — приезжает и рассказывает, какие они там красивые… Потом школу закончил и про яхты эти забыл… Мы как-то недавно сидели с ним за бутылкой, он мне говорит: иду мимо магазина, где яхты продают, — и так, и по образцам, и по картинкам, выписывают из Европы. Захожу, — любую могу купить, денег теперь хватит… Только, зачем?

Владик ради приличия хохотнул, поскольку подумал, что Гвидонов рассказал что-то остроумное, но не очень, — поскольку ничего не понял.

Опять в кармане запищало.

Нежели ужин? — растрогано подумал Гвидонов, доставая из кармана телефон.

— Владимир Ильич? — услышал он казенный голос.

— Да.

— Дежурный по Управлению. Вас просят срочно прибыть на рабочее место. Как поняли?

— Понял. Буду.

Вот так всегда. На самом интересном месте…

— Тормози автобус, — сказал Гвидонов, — возвращаемся в Москву.

Нужно было отдать Суровцеву папку с «делом», — он, наверное, без нее извелся.

— Сначала к вам в офис, потом подкинете меня на работу. Идет?

— Есть, — ответил водитель.

Вопросов ни он, ни Владик не задавали. Служивые люди, — раз надо, так надо. Что нужно объяснить, объяснят и без вопросов…

Хорошие все-таки машины строят на гнилом западе, сырьевым придатком которого мы являемся. Приятно катить под негромкую негритянскую музыку по неровному шоссе, но со скоростью за сто двадцать, и взирать по сторонам вальяжно не то на будущую Боливию, не то на грядущий Парагвай. Если бы не чудовищный ядерный арсенал, во всех его проявлениях и вариациях, давно бы уже Дальний Восток стал китайским, Урал — узбекским, а черноморье поделили бы турки с англичанами. А так — держатся остатки империи, по-прежнему высятся нехилым колоссом, но, как и прежде, на глиняных ногах.

Приятно так же, посматривая на окрестности, ощущать себя частью великой страны и не менее великого народа. Гвидонов давно подметил это ничем не объяснимое свойство русской души: стоит ей только сесть в какой-нибудь «Мерседес» или «Опель» покруче, как к ней тут же начинает приходить чувство родины, частью которой она тут же себя начинает ощущать.