Можно было спорить и дальше, но крошечное озеро с голубоватой водой, словно подсвеченной изнутри, лежало перед ними. Алена с интересом оглядела свой указательный палец на левой руке, на котором был заусенец и кожа вокруг чуть воспалилась, и окунула его в озеро.

— Холодная! — вскрикнула она, тут же выдернув палец. — Ой, Лиза, смотри! Где заусенец-то?

Заусенца не было. Воспаления тоже. Палец как палец, с розовой кожей, с крохотным белым пятнышком на ногте.

Пока Лиза думала, что бы ей вылечить, Аленка, ворча по поводу холодной воды, уже опустила склянку в озеро.

— Давай, Лизочкина, — подгоняла она все тем же тоном. — Вечно ты копаешься. Нас же ждут.

— Аленка, а драконов ты видела? — Лиза набирала воду. — Я что-то ничего не заметила, пока мы шли.

— Что-то серое виднелось по бокам. Неинтересное. Как горы, только все с зубчиками, с зубчиками. Зачем все сюда ездили? У нас в городе в зоопарке гораздо интересней. Помнишь, какой белый медведь смешной? Ему рыбу дают, а он с ней играет.

— Помню, — вздохнула Лиза. — Ну, ладно. Вперед, то есть назад.

Она уже доставала розовую горошинку и поплотнее, чтоб не пропустить ни слова, вставляла в ухо. Сестренка сделала то же, и обе девочки пустились в обратный путь так уверенно, словно от мостика через речку по привычным тропинкам к бабушке с дедушкой на дачу.

Зычный голос, раздавшийся внезапно с берега, заглушил тонкий и визгливый хохот короля. Смысл слов, разносившихся над купальней, был так ужасен, что придворные застыли в оцепенении.

— Власть в стране принадлежит восставшему народу! Король и придворные арестованы! Дворец захвачен! Выходите на берег спокойно, по одному!

Слуг с одеждой на площадке уже не было. Вместо них под липами полукругом стояли рослые, как один, бородатые мужчины в грубых полукафтанах простолюдинов.

Наступившую тишину вновь разорвал смех короля:

— Ох, не могу! — задыхался он. — Ох, насмешил! Это все шуточки первого министра, господа! Он, по секрету, обещал мне сегодня веселую потеху. Ха-ха-ха! Народ будет править страной? О-хо-хо! Ну, придумал! Ну, молодец! Ха-ха-ха! Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь!

С этими словами его величество первым ступил на мостки и направился к берегу, подняв руки вверх и хихикая. Вслед за ним, облегченно улыбаясь, зашлепали мокрыми ногами придворные. Брунгильда и обезьянка, легко прыгавшая за ней, замыкали шествие.

Отряд, ожидавший на берегу, действовал быстро и слаженно. Всем спускавшимся — королю, царедворцам, фрейлинам мгновенно связывали руки за спиной тонкими кожаными ремнями и под охраной отводили в сторону. Ремни резали запястья, горячий песок обжигал босые ступни, недоуменный, возмущенный шепот слышался то там, то тут в толпе королевских приближенных.

И тут из липовой аллеи, держа в руке пачку разлохмаченных листков бумаги, с криком, хромая, выбежал на берег принц Лютик.

— Спасайтесь, — разнеслось вокруг. — Какие-то страшные люди во дворце! Всех связывают, бросают в подвалы! За мной гнались, я прыгнул из окна! Где Диана? Где мой отец?!

Он внезапно замолк, поняв вдруг, что обстановка и здесь непростая.

Двое бородатых мужчин выросли уже за его спиной, но тут обезьянка, куда-то исчезавшая в суматохе, появилась вновь. Она прыгнула с дерева на плечо предводителя восставших и что-то быстро зашептала ему на ухо.

— Не трогайте мальчика! — велел тот. — И развяжите женщин, они свободны! А остальных — пока в тюрьму. Потом решим, что с ними делать.