Вернер пулей вылетел из комнаты, а Фабель опустился на колено рядом с Марией. Та взяла в ладони лицо Кристины и пристально посмотрела ей в глаза.

– Слушай меня, Кристина! С тобой все будет хорошо. Это всего лишь приступ паники. Постарайся справиться с дыханием. – Мария повернулась к Фабелю: – Она в состоянии тяжелейшей паники. У нее гипервентиляция. Позови врача.

В комнату вбежал Вернер с коричневым бумажным пакетом в руке. Мария пристроила пакет, приложив к носу и губам Кристины, плотно прижав его края к коже. При каждом судорожном вздохе пакет сжимался. Постепенно дыхание Кристины начало выравниваться. В комнату для допросов вошли два врача «скорой помощи». Мария встала и отошла в сторону, позволяя им заняться своей работой.

– Теперь с ней все будет в порядке, – сказала она. – Но, думаю, тебе лучше все же дождаться экспертной оценки доктора Экхардт, прежде чем возобновлять допрос.

– Весьма впечатляюще, – изрек Вернер. – Откуда ты знаешь, что нужно делать?

– Базовые навыки оказания первой помощи, – пожала плечами Мария без улыбки.

Но уже второй раз задень что то в поведении Марии снова вызвало у Фабеля смутную тревогу.

Фабель с Марией и Вернером пили кофе в столовой Полицайпрезидиума, сидя за столиком возле широкого окна. Оно выходило на казармы подразделения по борьбе с массовыми беспорядками, расположенные за автомобильной стоянкой внизу.

– Значит, ты вел это дело? – спросил Вернер.

– Одно из моих первых в Комиссии по расследованию убийств, – кивнул Фабель. – Дело Эрнста Раухе. Он был сексуальным садистом, серийным насильником и убийцей, на его счету в восьмидесятых годах было шесть жертв. Его признали невменяемым и отправили в больничный корпус с усиленной охраной в Кранкенхаус Оксенцолль. Он там сидел уже несколько лет, когда я пришел на службу в Комиссию по расследованию убийств.

– Он сбежал? – спросила Мария.

– Уж конечно… – ответил Вернер. – Я тогда еще ходил в мундире и принимал участие в охоте… тихая нудная прогулка по болотам в поисках психа. Но ему помогли.

– Кристина?

– Да. – Фабель уставился на кофе, медленно вращая ложечкой, словно перемешивал в чашке свои воспоминания. – Она работала в больнице медсестрой. Эрнст Раухе умом не особенно блистал, но манипулировать людьми умел блестяще. И, как ты видишь, у Кристины не больно то твердый характер. Раухе сумел убедить Кристину, что она любовь всей его жизни, его спасение. Кристина была им совершенно покорена и в конечном счете приобрела твердую уверенность, что он абсолютно невиновен в том, в чем его обвиняют. Но поскольку его поместили в психушку, ему никто не поверит, если он попытается доказать свою невиновность. Ну, по крайней мере он так говорил. – Фабель помолчал, отхлебнув кофе. – Позже выяснилось, что Кристина собиралась начать кампанию за его освобождение. Однако он убедил ее, что это бесполезно и ей надо скрывать от всех, что она его поддерживает, пока они не будут готовы исправить положение наилучшим способом.

– Иначе говоря, пока она не поможет ему бежать… – продолжил Вернер. – Если память мне не изменяет, она сделала не только это, а еще прятала его у себя дома.

– О Господи! – воскликнула Мария. – Я вспомнила!

Фабель кивнул:

– Как сказал Вернер, практически все подразделения полиции, патрульные и детективы Большого Гамбурга, Нижней Саксонии и Шлезвиг Гольштейна его тогда искали. И никому в голову не пришло, что ему кто то мог помочь в самой больнице, не говоря уж о том, чтобы со всеми удобствами вывезти из охраняемого корпуса. Почти две недели обшаривали каждый сарай, каждую хозяйственную постройку и каждую ночлежку.