– Он прекрасное подтверждение моих слов о том, что у этих людей появилась новая жизнь. В наше время. В данный момент он разъезжает по свету вместе с экспозицией «Тайна болотных мумий». Сейчас он в Канаде, если не ошибаюсь. Но он еще и отлично демонстрирует то, что вам рассказывал на раскопках в Хафенсити Франц Брандт о разных типах мумификации. Это болотная мумия, причем совершенно отличная от мумий из Урумчи. Вся его плоть сгнила, осталась только кожа, дубленая и окрашенная болотными кислотами. Фактически она превратилась в кожаный мешок, а внутри – скелет. Но его волосы просто поразительны. Это не натуральный цвет. Их окрасила дубильная болотная кислота.

Фабель, слушая Шевертса, смотрел на снимок. Рыжий Франц с короной пламенеющих волос и широко открытым, будто в крике, ртом. Волосы. Крашеные рыжие волосы.

По спине Фабеля побежал холодок.

11.00. Северная Альтона, Гамбург

Мария попросила Вернера прикрыть ее на пару часиков. Однако заговорила она об этом, уже стоя и снимая пиджак со спинки стула, так что это больше напоминало постановку перед фактом, а не просьбу. Вернер, сидевший напротив, отодвинулся от стола и откинулся назад, вопросительно глядя на Марию.

– Он не обрадуется, если узнает… – Вернер потер обеими руками бритый затылок.

– Кто? – спросила Мария. – Узнает что?

– Ты отлично меня поняла. Ты сваливаешь, чтобы и дальше разнюхивать детали по делу Ольги, так? А шеф тебе приказал бросить это занятие.

– Я делаю именно то, что он сказал. Отправляюсь в отдел по борьбе с организованной преступностью, чтобы передать им кое какие сведения. Такты прикроешь меня или нет?

В ответ на ее агрессивный тон Вернер лишь пожал плечами:

– Я справлюсь со всем и один.

Это здание ввергало Марию в депрессию всякий раз, когда она на него смотрела.

Когда то у него имелось свое предназначение. Люди проводили тут весь рабочий день, ели в столовой, болтали друг с другом или обсуждали прибыль и рост заработной платы. Это огромное одноэтажное здание в Северной Альтоне некогда было предприятием. Небольшим. Скорее всего тут расположилось какое то мелкое производство или что то в этом роде. Но теперь это была унылая пустая коробка. Почти ни одного целого окна. Облупленные стены покрыты граффити. Полы скрывал густой слой пыли и кучи битого кирпича и мусора.

Мало похоже на любовное гнездышко.

Но именно сюда «низшее звено» гамбургской проституции приводило клиентов. Тут работали главным образом сидевшие на героине или еще каком нибудь наркотике девицы, обслуживавшие клиентов по куда более низким ценам, чем их самые жалкие «коллеги» на Гербертштрассе и прочие шлюхи. Работавшие тут девицы вертелись как белки в колесе, чтобы оплатить свои недешевые пагубные привычки и набить кошельки сутенеров. И свидетельства их активной деятельности виднелись тут бледными пятнами: использованные кондомы валялись повсюду.

Ольга Неизвестная не была наркоманкой. Это совершенно точно выявили при вскрытии. Ольга была вынуждена торговать своим телом в этом мерзком грязном месте по совсем другим причинам.

Мария пересекла пустое пространство основной части здания и остановилась в паре метров от угла. По иронии судьбы здесь было чисто и пустынно. Команда криминалистов, обследовавшая место преступления, изъяла отсюда каждый обломок кирпича для исследования. Убийство произошло три месяца назад, но складывалось впечатление, что в этот конкретный угол приводившие сюда клиентов девушки умышленно не заходили. Возможно, считали его проклятым. Или думали, что тут водятся призраки. Здесь появился только один новый предмет: в углу сиротливо лежал маленький букетик увядших цветов.