Это была чудесная мечта. И кто, обладая в своей душе хоть каплей любопытства, не захотел бы воплотить ее в жизнь: увидеть, как, наконец, будут разгаданы самые глубокие и простые правила, управляющие светом и материей?

– Если я присоединюсь к вам, что станет с устройством отдачи?

– Почему бы не отложить это до того момента, когда политики проявят большую благосклонность? – предложил Ассунто. – Сильвано не вечно быть Советником.

– Разве?

– Думаешь, к следующим выборам мы хоть сколько-нибудь приблизимся к двигателю, работающему на ортогональном веществе? Или увидим, как демонтируют старые топливопроводы, чтобы освободить место для новых ферм?

– Вряд ли. – Карла смерила его взглядом скупого восхищения. – Вы ведь их просто обманываете, не так ли? Вы даже не верите, что такой двигатель вообще можно построить.

– Кто знает, чего смогут достичь наши потомки? – с невинным видом ответил Ассунто. – Но сейчас, когда дело касается Совета, это путь наименьшего сопротивления. Так почему бы не извлечь из этого максимальную пользу? Нет никаких сомнений, что нам пригодятся любые знания, которые удастся извлечь из экспериментов с ортогональной материей. Что еще может пролить свет на природу обеих частиц, если не аннигиляция двух светородов с образованием пары фотонов? И ведь именно ты открыла эту реакцию, Карла! Неужели ты не хочешь изучать ее и дальше?

– Хочу, – сказала она. – Но если я отложу работу над устройством отдачи в надежде, что Совет рано или поздно разуверится в возможных альтернативах…, то когда они придут к такому решению, меня, возможно, уже не будет в живых.

– Никто из нас не вечен. – Ассунто был, наверное, лет на шесть старше нее, отчего его слова звучали не так речисто, как это было на самом деле. – Думаешь, хоть один из нас доживет до торможения Бесподобной – не важно, каким способом?

– Сомневаюсь, – призналась Карла.

– Ты опубликовала свою идею, – сказал Ассунто. – Она вызывает интерес и дает пищу для размышлений; едва ли она канет в небытие. И если ее в принципе можно воплотить на практике, то будь уверена, однажды ей найдут применение.

– И вы надеетесь, что я это так оставлю? – Карла прекрасно знала, что требовать от Ассунто собственного вердикта насчет перспектив устройства отдачи было бессмысленно; в последний раз она добилась от него лишь согласия с тем фактом, что в подобном устройстве не было никаких очевидных противоречий с существующими законами. Я понимаю, что никогда не увижу родного мира, но если бы перед смертью я знала, что мы нашли способ повернуть Бесподобную вспять, это само по себе бы чего-то да стоило.

– А что, если ты не сможешь этого доказать? Что, если ты не сможешь реализовать свою идею на практике? – Ассунто не подначивал ее; к подобному результату можно было прийти дюжиной разных путей, даже если базовая идея сама по себе была вполне здравой. – Жить на Бесподобной – значит перепоручать нерешенные до конца проблемы нашим потомкам. Предкам пришлось смириться с этим в момент запуска, но к нашему поколению это относится в не меньшей степени. Нам не суждено дожить до конца путешествия. В поисках завершенности тебя будет ждать лишь разочарование.

Советники возвращались. Карла не пыталась прочесть их лица, когда они входили в зал; она обратила свой взгляд к полу. О чем она только думала – вчера она смело раздавала обещания насчет Объекта, а сегодня заявляет, что в нем больше нет необходимости? И хотя суть науки от этого не менялась, ей бы следовало задуматься над тем, как постепенно сместить импульс политических сил вместо того, чтобы становиться на пути молниеносной ракеты Сильвано, размахивая руками и надеясь, что он изменит свой курс.

Джуста объявила о решении Совета. Предложение Ассунто получило одобрение; исследование ортогональной материи будет продолжаться под его руководством.