Карла не могла смотреть им в глаза.

– Я сфабриковала отчеты о вскрытии, – сказала она. – Я просто хотела, чтобы похитители… – Она умолкла. Все они рисковали своими жизнями ради дела, которое она пыталась уничтожить. Она не могла искать перед ними оправдания.

Тишину нарушила Тамара.

– Люди поймут, зачем ты это сделала, – сказала она. – Напиши какое-нибудь короткое сообщение, и мы его сразу разошлем. Теперь твоему ко ничего не угрожает, и ты можешь сказать правду. Это не стратегия, а обычная честность.

Карла посмотрела на Карло.

– Хорошая мысль, – сказал он. – Пусть люди узнают о том, что случилось. – Даже если он и злился на нее, то вида не подавал.

Пока их компания пробиралась по коридору, Карла мысленно сочиняла послание. Кое-кто из прохожих, узнав Карло и Макарию, обращались к ним с теплыми приветствиями. Другие поспешно проходили мимо, бросая в их сторону пренебрежительные взгляды.

На ретрансляционной стации Карла села за ленточный телеграф и застучала по клавишам.

– Здесь есть бюллетень, – сказала Патриция, – его прислали всего курант назад.

– Вы еще не слышали? – Клерк был удивлен. – Плохие новости.

Патриция молча прочитала копию на стене, затем отошла в сторону, чтобы ее увидели и остальные. Карла больше не могла сосредоточиться на своей задаче.

– В чем дело? – строго спросила она.

Патриция не отвечала, но теперь новость прочитала и Макария.

– Лес, – потрясенно сообщила она. – Мы потеряли лес.

– В смысле, потеряли?

– Кто-то устроил пожар. Говорят, что поджигатели, скорее всего, использовали солярит. Когда пожарные прибыли на место, они уже ничем не могли помочь. И тогда они перекрыли все входы и просто дали ему выгореть дотла.

Глава 42

Когда Карло настоял на том, чтобы лично увидеть, что стало с лесом, Тамара решила присоединиться к Аде, Патриции и Карле, чтобы сопроводить его вниз по оси. У Макарии уже не осталось сил, чтобы взглянуть суровым новостям в лицо. Она поблагодарила Тамару и направилась домой вместе со своим ко.

Когда группа вошла в центральный коридор, Тамара уже чувствовала следы разносившегося по горе дыма. Ей достаточно часто доводилось видеть, как ее отец выжигал больные посевы, чтобы поразиться тому, как растения умели ограничивать распространение огня: во всяком случае, большую часть пшеничного стебля защищала кожица, которую можно было сбросить в случае возгорания. Но все живое – даже самые могучие деревья – так или иначе было уязвимым. При достаточно высокой плотности огня уже одного только жара, разносимого по воздуху, было достаточно, чтобы вызвать дестабилизацию любой органической материи.

Когда до леса оставалось всего два уровня, дым уже был настолько густым, что свет мха, рассеиваясь в нем, превращался в красную дымку, которая мешала ориентироваться. Тамара с трудом видела на дюжину поступей впереди себя; с тем же успехом можно было разослать приглашения для желающих устроить им засаду. Жар становился практически осязаем, а Карло едва успел оправиться от последнего приступа гипертермии. Когда он начал пошатываться, и ему стало все труднее держаться за свою веревку, Карла, наконец, сумела уговорить его не идти дальше.

– Если мы на таком расстоянии едва держимся, – сказала она, – представь, каково было внутри самого зала. Древесники бы не выжили. С этим мы ничего не сможем поделать.

Тамара уже давно пришла к этому выводу, но старалась не думать о последствиях. Кто теперь станет голосовать за продолжение исследований? Кто захочет поддержать подобный проект, когда людей до сих пугают отчеты о вскрытии обезображенных древесников – даже с учетом запоздалого опровержения со стороны Карлы, – а решить вопрос путем проведения новых испытаний на животных уже не представляется возможным?

Каюта Карлы была недалеко.