Адамберг погасил лампу под потолком, сунул прутик в огонь и принялся чертить им восьмерки и круги в полумраке.

– Красиво, – сказал Данглар.

– Да. Красиво и завораживает.

Адамберг протянул веточку своему заму и, упершись ногами в кирпичный пол камина, стал раскачиваться на стуле.

– Пошлю‑ка я к черту третью девственницу, Данглар. Никто в нее не верит, никому она не нужна. И я понятия не имею, как ее найти. Брошу ее на произвол судьбы и кофе.

– Не думаю, – сказал Данглар, неспешно раздувая пламя на кончике прутика.

– Не верите?

– Нет. Вы не пошлете ее к черту. И я не пошлю. Думаю, вы продолжите поиски. Невзирая на мнение окружающих.

– Вы полагаете, третья дева существует? Она в опасности?

Данглар нарисовал в воздухе несколько восьмерок.

– Наше толкование «De reliquis» расплывчато, как мираж, – сказал он. – Оно держится на тоненькой ниточке, но эта ниточка существует. И связывает все разрозненные элементы этой истории, включая натертые подошвы и раздвоение личности.

– Как это? – спросил Адамберг, вновь берясь за прутик.

– Во всех колдовских ритуалах средневековья на земле чертили круг. В его центре танцевала женщина, вызывавшая дьявола. Круг служил для того, чтобы изолировать этот участок. Наша убийца действует на таком же обособленном клочке земли, который принадлежит ей одной, и следует по своей ниточке, внутри круга.

– Ретанкур не потянула вместе со мной за эту ниточку, – мрачно сказал Адамберг.

– Не знаю, куда она делась, – скривился Данглар. – Ее сегодня не было в Конторе. И к телефону она не подходит.

– Вы братьям ее звонили? – нахмурившись, спросил Адамберг.

– Братьям, родителям, двум подругам, с которыми я знаком. Никто ее не видел. Она не предупредила о своем отсутствии. В Конторе никто ничего не знает.

– Чем она занималась?

– Убийством на улице Миромениль, вместе с Морданом и Гардоном.

– Вы прослушали ее ответчик?

– Да, ни о каких встречах там речи нет.

– Все машины на месте?

– Да.

Адамберг бросил щепку в огонь и встал. Скрестив руки на груди, сделал несколько шагов по комнате.

– Поднимайте тревогу, капитан.

XLIII

Известие об исчезновении Ретанкур обрушилось на уголовный розыск, как потерпевший крушение самолет, сведя на нет любые фрондерские поползновения. В нарастающей глухой панике все ощущали, что отсутствие толстой блондинки в погонах лейтенанта лишало здание одной из центральных опор. Отчаяние кота, сжавшегося в комок между стеной и ксероксом, было наглядным свидетельством общего состояния духа, с той только разницей, что люди не прекращали поисков, обзванивая больницы и комиссариаты всей страны.

Майор Данглар, еле оправившись от так называемого кризиса царя Давида, попал в тиски очередного приступа пессимизма и, бесстыдно усевшись на пластмассовый стул в подвале лицом к высокому отопительному котлу, потягивал белое вино на глазах у изумленной публики. На противоположном конце здания Эсталер поднялся в зал с кофейным автоматом и, словно Пушок, свернулся калачиком на пенопластовой лежанке лейтенанта Меркаде.

Сидевшая на телефоне юная и робкая Беттина – недавнее приобретение Конторы – пересекла погруженный в траур Зал соборов, где слышно было только пощелкивание телефонов и редкие слова – да, нет, спасибо, что позвонили.