Вейренк позвонил в Контору, изучая содержимое подноса.

– Кто говорит? – спросил он.

– Гардон, – отозвался бригадир. – Это вы, Вейренк?

– Данглара там нет?

– Есть, но не годен к употреблению. У нас Ретанкур исчезла.

– Я в курсе. Мне нужен номер доктора Ромена.

– Сейчас дам. Мы хотим вас завтра навестить. Вам что‑нибудь нужно?

– Пожрать, бригадир.

– Отлично, как раз Фруасси к вам и собирается.

Хоть одна приятная новость, подумал Вейренк, набирая доктора. Тот ответил ему безразличным голосом. Вейренк его не знал, но отключка была налицо.

– Комиссар Адамберг зайдет к вам в девять часов, доктор. Он попросил меня вас предупредить.

– Понятно, – сказал Ромен, которому, судя по всему, было решительно наплевать.

Адамберг открыл глаза в начале девятого.

– Черт, – сказал он, – почему вы меня не разбудили?

– Даже Ретанкур не стала бы вас будить. Известно каждому: кто спит – тот победитель.

XLIV

Доктор Ромен дотащился до двери, открыл ее и так же, еле передвигая ноги, словно на лыжах ступал по ровному месту, поплелся обратно к креслу.

– Только не спрашивай, как у меня дела, я от этого зверею. Выпить хочешь?

– Кофе.

– Свари его себе сам, у меня сил нет.

– Ты посидишь со мной на кухне?

Ромен вздохнул и поскользил к кухонному стулу.

– Будешь кофе? – спросил Адамберг.

– Сколько угодно, спать двадцать часов в сутки мне это все равно не помешает. Не слабо, да? Даже соскучиться не успеваю, старик.

– Ты как лев. Знаешь, что львы спят по двадцать часов в сутки?

– У них тоже прострация?

– Нет, это от природы. Что не мешает им быть царями зверей.

– Я – свергнутый царь, Адамберг. Мой трон заняли.

– У меня не было выбора.

– Не было. – Ромен закрыл глаза.

– Лекарства не помогают? – спросил Адамберг, взглянув на кучу упаковок на стуле.

– Это все стимулирующие препараты. Они меня приводят в чувство минут на пятнадцать, я еле успеваю сообразить, какой сегодня день. Какой сегодня день?

Врач еле ворочал языком, растягивал гласные, словно палка, засунутая в колесо, тормозила его речь.

– Сегодня четверг. А в пятницу вечером, шесть дней назад, к тебе заходила Виолетта Ретанкур. Помнишь?

– Я еще разума не лишился, только энергии. И вкуса к жизни.

– Но ведь то, что приносит Ретанкур, доставляет тебе удовольствие. Снимки трупов.

– Ты прав, – улыбнулся Ромен. – Она очень ко мне внимательна.

– Она знает, чем тебя порадовать, – сказал Адамберг, пододвигая ему плошку с кофе.

– У тебя измученный вид, старик, – поставил диагноз Ромен. – Физическое и психическое истощение.

– У тебя по‑прежнему глаз – алмаз. Я тут увяз с одним жутким делом – за мной по пятам следует тень, в моем доме живет монахиня, а новый лейтенант спит и видит, как бы со мной покончить. Я всю ночь спасал его от разборки, еле спас. На следующий день оказалось, что пропала Ретанкур.

– Может, проспала, как и я?

– Она исчезла.

– Я понял, старик.

– Что‑нибудь она тебе говорила в ту пятницу? Что‑нибудь, что могло бы нам помочь? Она поделилась с тобой какой‑то проблемой?

– Никакой. Не знаю, существует ли проблема, которая могла бы встревожить Ретанкур, и чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что ей надо было заняться моей прострацией и истомой, вместе взятыми.