– Никто из нас этого прямо не сказал, – начал Адамберг, – но мы все поняли. Ретанкур не заблудилась, не потеряла память, не попала в больницу. Она в руках психопатки. Она вышла от Ромена, узнав то, чего мы не знали, а именно, что «живая сила дев» – это волосы девственниц и что убийца раскапывала могилы, чтобы отрезать у покойниц кусочек материи, не подверженной тлению. «Одесную», с правой стороны, более положительной, чем левая. После этого Ретанкур никто не видел. Можно предположить, что, выйдя от Ромена, она о чем‑то догадалась, и это что‑то привело ее прямиком к убийце. Либо настолько встревожило ангела смерти, что она решила ее уничтожить.

Адамберг предпочел слово «уничтожить», более уклончивое и оптимистичное, чем глагол «убить». Но сам он не питал никаких иллюзий относительно намерений медсестры.

– Благодаря этой «живой силе», и только ей, Ретанкур поняла что‑то, чего мы так и не поняли, – сказал Мордан.

– Боюсь, что да. Куда она пошла и чем она нарушила покой преступницы?

– Единственный выход – сообразить, о чем она догадалась, – сказал Меркаде, потирая лоб.

Воцарилось беспомощное молчание, некоторые с надеждой посмотрели на Адамберга.

– Я не Ретанкур, – сказал он, покачав головой. – Ни я, ни вы не можем мыслить, как она. Ни под гипнозом, ни в каталепсии, ни в коме мы с ней не сольемся.

При мысли о «слиянии» Адамберг вспомнил Квебек, где произошло его спасительное воссоединение с внушительным телом Ретанкур. И он вздрогнул от горя. Ретанкур, его дерево, надежда и опора. Он потерял свою опору. Адамберг вдруг поднял голову и посмотрел на неподвижно сидевших сотрудников.

– Я не прав, – сказал он. – Кое‑кто из нас может с ней слиться. И даже узнать, где она.

Он встал, еще не до конца в себе уверенный, но лицо его уже озарилось далеким светом.

– Кот, – сказал он. – Где кот?

– За ксероксом, – сказал Жюстен.

– Пошевеливайтесь, – сказал Адамберг взволнованно, переходя от стула к стулу и встряхивая каждого, словно будил солдат изможденной армии. – Мы идиоты, и я идиот. Пушок приведет нас к Ретанкур.

– Пушок? – удивился Керноркян. – Это просто апатичная тряпка.

– Пушок, – встал на защиту кота Адамберг, – апатичная тряпка, влюбленная в Ретанкур. Он спит и видит, как ее найти. Пушок – животное. С ноздрями, усами, мозгами размером с абрикос и ста тысячами запахов в памяти.

– Сто тысяч? – скептически прошептал Ламар. – В башке Пушка записано сто тысяч запахов?

– Именно. И если из них останется всего один, то это будет запах Ретанкур.

– Вот кот, – сказал Жюстен, и все сникли при виде зверя, висевшего бессмысленным куском шерсти на руке лейтенанта.

Но Адамберг, на дикой скорости ходивший туда‑сюда по Залу соборов, не отказался от своей идеи и ринулся в бой.

– Фруасси, прикрепите передатчик коту на шею. Вы еще не сдали оборудование?

– Нет, комиссар.

– Тогда быстрее. Одна нога здесь, другая там. Жюстен, настройте на его частоту две машины и два мотоцикла. Мордан, предупредите префектуру, пусть пришлют в наш двор вертолет со всей необходимой начинкой.