– Потому что оно непонятно. Ретанкур бредила. Ее фразу можно объяснить только при помощи толкователя снов.

Данглар задумался на несколько мгновений.

– Камиллу окружают враждующие братья – Горации с одной стороны, Куриации с другой. Она любит того, кто хочет убить другого. То же самое и с нашей Камиллой. Враждующие земляки – вы и Вейренк. Но Вейренк представляет Расина. Кто был самым ярым соперником и врагом Расина? Корнель.

– Правда? – спросил Адамберг.

– Правда. Добившись успеха, Расин сбросил с трона старого драматурга. Они ненавидели друг друга. Ретанкур выбирает Корнеля и указывает на его врага – Расина. То есть Вейренка. Поэтому она и заговорила стихами, чтобы навести вас на мысль о Вейренке.

– Действительно, я сразу о нем подумал. Я только не понял, снился он ей или просто она от него заразилась.

Адамберг поднял стекло и пристегнул ремень безопасности.

– Давайте я сам сначала с ним поговорю, – сказал он, заводя мотор.

LIX

Вейренк быстро шел на поправку. Откинувшись на подушки, он сидел на кровати в одних шортах, подогнув одну ногу под себя и вытянув другую. Он смотрел, как Адамберг, скрестив руки, ходит взад‑вперед по палате.

– Вам что, трудно вставать? – спросил Адамберг.

– Тут потянет, там пожжет, не более того.

– Вы можете ходить, водить машину?

– Думаю, да.

– Хорошо.

– Ну что же, господин, я вижу – пробил час

И отблеск тайны лег издалека на вас.

– Вы правы, Вейренк. Убийца Элизабет, Паскалины, Диалы, Пайки и бригадира Грималя, преступник, который осквернил могилы, чуть было не отправил на тот свет Ретанкур, искромсал трех оленей и кота и опустошил раку с мощами – не женщина. А мужчина.

– Это что, просто интуиция? Или в деле появились новые элементы?

– Что вы понимаете под «элементами»?

– Улики.

– Пока нет. Но я знаю, что этот человек знал достаточно про ангела смерти, чтобы пустить нас по ее следу, направить следствие в нужную ему сторону и привести его прямиком к пропасти, в то время как он преспокойно делал свое дело на стороне.

Вейренк прищурился, потянулся за сигаретами.

– Расследование шло ко дну, – продолжал Адамберг, – женщины гибли, и я тонул вместе с ними. Блестящая месть. Можно? – кивнул он на сигареты.

Вейренк протянул ему пачку и зажег две сигареты. Адамберг проследил за движением его руки. Ни дрожи, ни тревоги.

– И этот человек работает у нас, в уголовном розыске.

Вейренк запустил руку в свою тигриную шевелюру, выдохнул дым и поднял на Адамберга изумленный взгляд.

– Но у нас нет против него ни единого более или менее осязаемого элемента. У меня связаны руки. Что скажете, Вейренк?

Лейтенант стряхнул пепел в ладонь, и Адамберг пододвинул ему пепельницу.

– Пока ему вослед бросали мы суда,

Решив, что за морем он канул без следа,

Он рядом с нами был, и в этом – вся беда.

– Именно. Какой триумф, не правда ли? Умница, заморочивший голову двадцати семи дуракам.

– Вы, надеюсь, не имеете в виду Ноэля? Я плохо его знаю, но я не согласен. Ноэль агрессивен, но он не агрессор.

Адамберг покачал головой.

– Про кого же вы думаете?

– Я думаю про то, что сказала Ретанкур, выйдя из тумана.

– Ну наконец‑то, – улыбнулся Вейренк. – Вы имеете в виду два стиха из «Горация»?

– Откуда вы знаете, что она процитировала?

– Я часто справляюсь о ней.