– Да.

– Он приводил свой план в действие акт за актом, направляя вас по ложному пути, сбивая с толку следствие. Он совершил уже семь убийств – Фернан, Толстый Жорж, Элизабет, Паскалина, Диала, Пайка и Грималь. Он чуть не убил Ретанкур. И он убьет третью девственницу.

– Нет. Франсина под надежной охраной.

– Это нам так кажется. Он силен как бык. Он убьет Франсину, а потом прикончит вас, предварительно опозорив. Он вас ненавидит.

Адамберг опустил стекло и вытянул руку наружу, ловя в ладонь капли дождя.

– И вас это огорчает, – сказал Данглар.

– Есть немного.

– Но вы знаете, что мы правы.

– Когда Робер позвонил мне по поводу второго оленя, я устал и мне было все равно. Вейренк предложил меня туда отвезти. На кладбище в Оппортюн он указал мне на могилу Паскалины с короткими травинками. Он подбивал меня вскрыть ее, как и раньше, в Монруже. Он обезвредил Брезийона, тем самым дав мне возможность не отдавать дело. И продолжал следить за развитием событий, по мере того как я увязал в болоте.

– Он забрал у вас Камиллу, – тихо сказал Данглар. – Высшая месть, достойная Расина.

– Откуда вы знаете? – спросил Адамберг, сжимая под дождем кулак.

– Когда я возился с прослушкой в шкафу Фруасси, мне пришлось прокрутить запись назад, чтобы отрегулировать звук. Я вам сказал, что он собой представляет. Умен, силен, опасен.

– А мне он нравился.

– Именно поэтому мы торчим в Кланси, остановив машину под дождем? Вместо того чтобы мчаться в Париж?

– Нет, капитан. Во‑первых, у нас нет вещественных доказательств. Любой судья отпустит его через сутки. Он им наплетет про войну двух долин, уверяя, что я ополчился на него по личным мотивам. Чтобы никто никогда не узнал, кто был пятый парень, стоявший под деревом.

– Разумеется, – признал Данглар. – Он вас этим и держит.

– И еще потому, что я не до конца понял слова Ретанкур.

– Я вот не могу объяснить, как Пушок преодолел тридцать восемь километров, – сказал Данглар, задумавшись над новым Вопросом без ответа.

– Любовь творит чудеса. Возможно, кот многому научился у Виолетты. Копить энергию по капельке, чтобы потом использовать ее целиком во имя одного дела, сметая все препятствия на своем пути.

– Она работала в связке с Вейренком. Поэтому до нее дошло раньше, чем до нас. Он знал, что Ретанкур собралась к Ромену, и поджидал ее у выхода. Она считала его красавчиком и пошла за ним. Впервые в жизни ей изменила интуиция.

– Любовь зла, Данглар.

– Даже Виолетта угодила в ловушку. Запала на его голос, на улыбку.

– Я хочу понять, что она хотела мне сообщить, – сказал Адамберг, убирая вымокшую руку. – Как по‑вашему, капитан, что она должна была сделать, как только смогла связать два слова?

– Поговорить с вами.

– И что мне сказать?

– Правду. Она это и сделала, сообщив, что на туфли надо наплевать. То есть дала понять, что медсестра тут ни при чем.

– Это не первое, что она сказала. А второе.

– До этого она не произнесла ничего вразумительного. Только Корнеля процитировала, и все.

– А кто именно произносит эти слова?

– Куриаций, жених Камиллы из «Горация».

– Видите, вот вам и доказательство. Ретанкур не повторяла школьные уроки, она на самом деле пыталась послать мне сообщение при посредничестве жениха некой Камиллы. Но я его не понимаю.

– Потому что оно непонятно.