Вокруг меня тишина. Не полная, потому что фоном из окон всегда доносится шум города, гул автомобилей на далеком хайвее, свист подъезжающего к станции скайтрейна. Но всё-таки тишина: никого нет рядом, в квартире пусто. Это плохо или хорошо?

Я одна и это плохо, но никого нет, и это… хорошо.

Глава 25. Oxygen In My Lungs

Депрессия является незаметно, мягко ступая по осколкам разбитых жизней, разрушенных надежд. Ты слишком устал, чтобы заметить её, слишком вымотался, пытаясь принять то, что навязывает тебе жизненный сценарий. Много думаешь, но почти всегда о малозначимых вещах, и незаметно теряешь интерес к происходящему, безразлично наблюдая за сменой картинок на экране. В этом кинотеатре ты совершенно один, но и одиночество тебе безразлично.

У меня полное истощение души и тела.

Я начала себя чувствовать уставшей. Постоянно. Появилась жуткая бессонница: я не сплю каждую ночь с двух-трёх утра. Начались приступы тахикардии. Но я придумываю причины и оправдания: то бессонница наследственная — мать страдала, то тахикардия от того, что недавно пережила. А усталость, ну кто не устаёт? Так я жила до осени, пока у меня не появились навязчивые мысли. Мысли убить себя. И тут мне стало страшно. Очень страшно. Но я всё ещё надеялась, что справлюсь самостоятельно со своим недугом — я же специалист! Но в сухом остатке за эти месяцы почти перестала общаться с людьми, всеми силами избегая ситуации «надо держать лицо». Я не звонила и не писала. Совсем. Я много чего перестала делать: ощущение, будто психика «отрезала» ненужное в целях сохранения себя самой. И только подойдя к черте, которую очень страшно переступить, я поняла, что мне необходимо начать лечиться медикаментами.

Однако это понимание оказалось задвинуто на второй план внезапно возникшей идеей «фикс»: посмотреть на цвет плитки в ванной спальни Дамиена.

Однажды в Италии, спасаясь от жары, мы случайно забрели в магазин облицовочной плитки. От её ассортимента даже у нас, совсем ещё молодых, появилось желание что-нибудь «облицевать». Дамиен, пересмотрев все предложенные в шоу-рум варианты дизайнов санузла, остановил свой выбор на чёрной:

— Смотри, как классно смотрится! — глаза его горят восхищением.

— Да, — соглашаюсь, — красиво. Но не практично: на чёрном будут сильнее видны разводы.

— Ну и что! Зато представь нас с тобой в просторной ванне-джакузи, вокруг свечи и их отражение в чёрных зеркалах!

И я представляю. Очень отчётливо.

— Я же вижу: тебе нравится! — всматривается в моё лицо с улыбкой. — Решено! В нашей спальне будет чёрная!

— А мыть её кто будет? — корчу рожу.

— Горничная! — уверенно заявляет.

И теперь меня уже разбирает смех:

— Размечтался! Ну ты и самоуверенный фрукт!

Он оказался прав в своих амбициозных ожиданиях — горничная у него наверняка есть, вряд ли их унитазы отмывают изящные руки Мелании. Но цвет плитки мне неизвестен. Желание выяснить его постепенно становится навязчивой идеей, пока не перерождается в маразматический поступок: я вламываюсь в их дом.

Случай представился сам собой: газеты пестрили снимками с отдыха знаменитой пары — известного режиссёра и его прекрасной супруги. Я, чокнутая и безумная, вспоминаю об электронном ключе в её телефоне и без малейших препятствий вторгаюсь в их дом, на их территорию. Мне только нужно посмотреть, какого цвета плитка в ванной их спальни. И всё.

Дом огромен, он раза в два-три больше родительского. Задаюсь вопросом: зачем двум взрослым и одному крошечному созданию настолько большое пространство? Ах да! Он ведь хотел пятерых детей… для большой семьи нужен большой дом.