Ана с опаской взяла карту, ее щеки порозовели.

— О Герман, — еле слышно произнесла она. — Ты даришь мне четыре тысячи баксов?

— Не обнимай меня и не благодари, иначе я взорвусь. Ты уверена, что не поедешь со мной? У меня есть хоть какая-то надежда?

— Нет, мой дорогой, конечно, нет.

Она помолчала.

— Нет, — повторила она. — Это исключено. Я бы скорее вернулась к Мелихову… Он ведь приезжал, и я могла уехать с ним. Впрочем, что я говорю — не слушай меня, глупую. Зачем я дразню тебя? Это просто шутка. Не было никакого Мелихова, забудь о нем.

Герман подумал: «Пытается смягчить ситуацию. Леня, видимо, знал о наших отношениях. И ей тоже неудобно. Некрасиво получается. Ане я и так все прощу. А вот с Леней придется разобраться. Ишь какой — порядочный, интеллигентный. Я сразу понял, что врет».

— Карта — очень мило с твоей стороны, Герман. Такая куча денег решает многие проблемы, я смогу наконец рассчитаться с долгами и операцию сделать… Ты что, плачешь?

— Не обращай внимания, просто в глаз что-то попало.

Она улыбалась, ей явно нравился финал встречи. Герман попробовал сменить тему разговора. Он хотел поговорить о том времени, когда Ана была девочкой, когда играла в баскетбол, когда жила с бабушкой в Перми. Но разговор не клеился. Пришлось вернуться к финансовым вопросам. Герман сказал, что ему понятны ее денежные затруднения. Если бы Дауд действительно дорожил обществом Аны, он позаботился бы, чтобы у нее было жилье получше.

— Нет, нет, я вовсе не собираюсь обсуждать и тем более осуждать Дауда. Просто хочу решить твой жилищный вопрос. Если тебя устраивает такое жилье, лучше его выкупить, чем ежемесячно оплачивать аренду. У меня образовалась некоторая сумма от продажи недвижимости. Двести тысяч, и не деревянных, а зеленых. Завтра я улетаю. Как буду в Питере, сразу положу баксы на твою карту — думаю, хватит для выкупа квартиры.

— Нет, это совершенно невероятно. Я чувствую себя миллионершей. Ты действительно готов подарить мне такую кучу денег? Ой, как же я рада!

Ана подошла к Герману, прижалась к нему и одарила долгим поцелуем в губы. За соседними столиками раздались аплодисменты.

— Как же я соскучился по моей Ане. Поедем к тебе, дорогая? — спросил Герман.

— Все не так просто, Герман. Наталья наверняка доложит Дауду. Там слышимость будто через фанерную перегородку.

— Ну тогда — ко мне в отель.

— Наталья все равно просчитает. И доложит.

— Ты что, ему так обязана? Я ведь вижу, тебе хочется провести время со мной.

— Герман, за кого ты меня принимаешь? У меня с Даудом отношения. И не только деловые. Кроме того, Дауд связан с местной мафией. Расстаться с ним не так-то просто.

— Вот с чего следовало начинать. В общем, так: поехали со мной, дорогая. В России он тебя не достанет. А в случае чего мы и на мафию управу найдем. Ты уверена, что не хочешь со мной уехать? Ну хорошо — не завтра, не послезавтра, когда-нибудь, все равно когда… Подари мне маленькую надежду, я разрисую торс индейскими тотемами, повяжу мочалки на поясе и буду благодарить небеса пронзительными воплями…

— Нет, — ответила она, смеясь, — нет, твое предложение очень заманчиво, но неосуществимо. Все будет как прежде — будем писать письма, созваниваться.

Они могли бы встретиться назавтра. Но Герман решил больше не дразнить себя. Он отвез Ану домой.

— Позвони мне, когда самолет приземлится. Или пришли эсэмэс, — попросила она.

Как это похоже на то, что было раньше. Но тогда он был женат. Теперь она несвободна — получается, что замужем в каком-то смысле.