— До свидания, дорогой! — пропела Ана протяжно.

— До свидания, милая!

Увидится ли Герман со своей ундиной? В сердце его живет еще любовь. А сколько дано прожить самой Ане?

Вечер умер, наступила ночь. Таксист вез Германа в отель. «Дворники» старательно елозили по лобовому стеклу. Но, как ни спешили, не могли они справиться с каплями влаги, неотвратимо набухающими на покрасневших веках грустного путешественника из России.

 40

На следующий день они несколько раз говорили по телефону, обменивались письмами. Все было как раньше. Будто они не провели два года врозь на разных континентах. Он почувствовал, что Ана приняла его. Нет, не зря все-таки он решился на эту поездку.

— Не заказывай такси. Я заеду за тобой в отель, — сказала она по телефону. — Отвезу в аэропорт.

Все как раньше. Ана и прежде любила провожать его.

На прощание она сказала:

— Какая я глупая. Конечно, надо было оставшееся время провести в твоем отеле. Все получилось так неожиданно. Прости меня.

У Германа было спокойно на душе. Ему не хотелось думать о будущем.

Сan't buy me love. If you say you love me too…

В самолете он вспомнил Еву Яблонскую. Десять лет назад Герман оказался по делам в Милане. Почему-то ему захотелось найти свою петербургскую приятельницу, путану Еву. Жива ли она? Ей, наверное, уже шестьдесят или около того.

Он безуспешно пытался воспроизвести в памяти место, где находится квартира, в которой была их последняя встреча. Нет, он даже примерно не помнил района. Да и живет ли она в той же самой квартире? Столько лет прошло.

Герман взял такси и прокатился по нескольким отелям, в которых, как он предполагал, она по вечерам могла «работать». Потратил два вечера на безрезультатные поездки. Потом бесцельно гулял по городу и неожиданно встретил Еву уже под утро на одной из улиц, идущих к площади Дуомо.

Она была в длинном мужском пальто — когда-то он видел на ней что-то похожее, но теперь оно было уже изрядно потрепано. На ногах — мягкие, чуть ли не комнатные туфли. Она стояла у входа в большое кафе, опустив голову и упершись взглядом в тротуар. Герман подошел к ней вплотную — так, чтобы Ева заметила его ботинки. Она подняла голову, и он увидел знакомые усталые, грустные, но все еще полные нежности глаза.

— О мой дорогой! Тебя прислало само небо.

Объяснила, что ждет, когда откроется метро, чтобы вернуться домой. А в кафе зайти не может, потому что нет денег. Герман отвел ее в кафе.

— Что случилось, Ева?

Она рассказала, что «спонсор» скончался несколько лет назад. Никаких средств он ей не оставил. И теперь она живет только на то, что сумеет сама заработать. Последние два дня она провела дома — не было сил выйти на улицу. Ее теперь частенько подводит сердце. Сегодня уже вышла на работу — но напрасно. Дойти до дома ей недалеко, но она боялась, что по дороге ей станет совсем плохо. Вот и решила дожидаться метро. Время от времени Еве становилось дурно, она прекращала говорить и бралась рукой за сердце.

Когда Ева закончила есть, Герман отвез ее домой и помог подняться в ту самую скромную квартирку, в которой он однажды побывал. Ева не раздеваясь, прямо в пальто повалилась на кровать. Герман предложил помочь ей раздеться.

— Не волнуйся, мой милый. Я полежу немного, а потом сама разденусь.

— Тебе следовало бы лечь в больницу. У меня есть тут хороший приятель, врач, я могу все устроить.

— Ты меня совсем не знаешь. В больнице я буду «больная номер сто». А я не такая, как все. Я — Ева Яблонская. Да, та самая, к ногам которой падали знаменитые маэстро и министры.