— Правда, — вздохнул председатель, наблюдая, как Егор Платонович вбирает в себя живот. — Выходит, мне в город переезжать?

— А как же! Все удобства будут! Газ, ванна, теплый туалет! Мы в свое время зады по дворам поморозили, хватит! И тебе пора уже отведать городской жизни! Небось жена узнает — обрадуется?

— А как же, обрадуется, — кивнул головой Иван Васильевич и неожиданно для себя изрек: — Дело действительно ответственное, и сразу согласиться не могу. Подумать надо!

— Чего тут думать?! Во всем у тебя будет рост — и в положении, и в зарплате, и в удобствах! — неподдельно изумился Егор Платонович, а затем, с большим усилием склонив набок крепко посаженную голову, которая потянула за собой туловище, произнес: — А может, ты хитришь, председатель, хочешь выбить из нас трехкомнатную квартиру? А? Признавайся!

— Ничего я такого не хочу! — покраснел Иван Васильевич и вдруг почувствовал, что в его голове еще не укладывается мысль о том, как он сможет руководить этой «Сельхозтехникой», да еще в районном масштабе, и сможет ли?

— Не могу я сразу решить! Не могу — и все! — побагровев, выпалил Иван Васильевич, но сделал это непроизвольно и, как ему показалось, под чьим-то нажимом.

— Чего это с тобой? — не смог скрыть на лице испуга Егор Платонович, что случилось с ним в присутствии подчиненного едва ли не в первый раз в жизни. — Бес в тебя вселился, что ли?!

— Не знаю, — откровенно вымолвил Иван Васильевич. — Может, и бес попутал. Извини, Егор Платонович. Такое дело! Извини!

Председатель вышел из кабинета растерянный, забыв о существовании второй двери и заработав синяк. Но боли он не ощутил и стремительно пронесся мимо девушки в приемной, сбежал вниз по лестнице, плюхнулся на сиденье газика и, не поблагодарив открывшего ему дверцу Николая, бросил ему: «Гони домой!» Газик резко рванул с места, но потом полетел по асфальту плавно, лишь у ресторана едва не выехал на тротуар. Иван Васильевич прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, находясь во власти непонятного и волнительного состояния, охватившего его в кабинете Егора Платоновича. До колхоза добрались к полудню. Тучи на небе сгустились.

— Что за погодка! Аж душу наизнанку вытягивает! — попытался заговорить с председателем Николай. — Если бы не жена молодая. И не работа…

— Понимаю, — прервал его Иван Васильевич. — Остановишь у дома!

Председатель достал из-под крыльца ключ, отворил дверь и увидел, что дом прибран, на столе свежая скатерть, на окнах чистые занавески, хоть принимай гостей. Жена постаралась. С чего бы это? Иван Васильевич посмотрел на часы. Скоро обед, через час жена придет с фермы, надо ее подождать, вдвоем обедать веселее.

Иван Васильевич прилег на диван, но вскоре спрыгнул с него, услышав продолжительные раскаты грома.

«Гроза! В феврале!..» — поразился он, подошел к окну и увидел двигающееся к его дому громадное огненное пятно. Оно неумолимо приближалось, слепило глаза, и настолько, что Иван Васильевич отпрянул от окна. В этот момент опять прогремел гром — и пятно мгновенно исчезло.

«Шаровая молния!» — подумал потрясенный увиденным председатель, начал озираться по сторонам, молнии не обнаружил, но от волнения и даже страха присел на диван, увидев за столом неизвестного пожилого мужчину в демисезонном пальто, резиновых сапогах и шапке-ушанке.