БЕСОВСКИЕ ШТУЧКИ

За ночь ветер нагнал облака, хмурое небо выглядело неприветливо, раздраженно, как будто его чем-то расстроили. Снег стал от влажности липким, неприятным.

Иван Васильевич ночью ворочался, спал плохо, проснулся раньше обычного, до полшестого утра. Будучи уже немало лет председателем колхоза, он выработал у себя привычку вставать рано, чтобы успеть до темноты сделать намеченное на день. В шесть утра начинало работать радио и, как считал Иван Васильевич, должна была приступить к труду вся страна. Поэтому, находясь в командировках, в гостинице он не выключал на ночь приемник, и тот ровно в шесть уже звучал на полную громкость, будя соседей по комнате и другим номерам. Люди жаловались дежурной, а та разводила руками: «Такая у него привычка!»

— У кого это у него? — интересовались люди.

— Разве не знаете? У председателя колхоза «Вперед»!

Восемь лет назад Иван Васильевич возглавил незавидное хозяйство, с трудом, постепенно, но выправил его. И когда теперь иные председатели жаловались на плохую землю, нехватку людей и техники, им в пример приводили колхоз «Вперед» и его председателя.

Иван Васильевич тяжело поднялся с кровати, даже вовремя загремевший приемник не улучшил настроение. За окном было пасмурно. И на душе не лучше. «Не хочется ехать в район! — подумал Иван Васильевич. — Зачем вызывают? Вроде прорабатывать не за что. По всем статьям отчитались. По обществу «Урожай» не всех охватили? А кого осталось охватывать? Бабку Зою? Ей девятый десяток пошел! Сторожихой работает. И за это спасибо!»

Иван Васильевич вышел из дома, не дождавшись шума колхозного газика. Шофер Николай, как всегда, запаздывал. «Избалованный городской жизнью человек!» — подумал о нем председатель, считая водителя городским по той причине, что он два года прожил в городе с официанткой местного ресторана, пока не убедился в ее амурах с бойким усатым лейтенантом. После этого Николай вернулся в колхоз, женился на доярке Насте, всем хвастался своей красивой и верной женой, заверяя, что больше в жизни ему ничего не надо, но когда в городе проезжал мимо ресторана, руль в его руках становился непослушным.

Наконец прибыл Николай. Попытался отшутиться, объяснить опоздание тем, что не отпускала молодая жена, но, почувствовав, что у председателя неважное настроение, осекся на полуслове и всю дорогу ехал молча.

В город прибыли полдесятого.

«В самый раз, небось городские уже очухались!» — вздохнул Иван Васильевич, посмотрев на часы. Он поднялся по широкой лестнице на второй этаж и нехотя открыл дверь приемной.

— Здравствуйте, Иван Васильевич, — поздоровалась с ним сидящая за пишущей машинкой кокетливая девушка с нежной кожей и прилежно расчесанными длинными волосами.

«Ишь ты, какая городская! — видя ее, каждый раз мысленно восклицал Иван Васильевич и сейчас подумал, что у колхозных девчат вряд ли когда-нибудь будет такая гладкая кожа и ласкающий взгляд вид. — Ее бы к нам на ферму — да к транспортеру с навозом!»

— Проходите, Иван Васильевич, — проворковала девушка. — Егор Платонович свободен.

Председатель кивнул головой и решительно открыл одну, а затем и вторую дверь, отделявшую кабинет от приемной. Иван Васильевич не раз задумывался, зачем нужны две двери. Чтобы из приемной не доносился шум? Но откуда ему быть? Все тихо ждут. Привыкли. А может, это сделано для солидности? Чтобы произвести впечатление на входящих? Или по фантазии архитектора? А может, был конец года, оставались лишние фонды и их нужно было во что бы то ни стало израсходовать?! Пустяковая штука, а все-таки интересно знать, с каким расчетом сотворена.