— И еще кое-что, — уточнил Вечный Жид. — Не в этом суть… Федотова покусилась на Идею. А это в с е г д а чревато. Безыдейных рвачей не любят и в преисподней. Вот и будет сия грешница до скончания мира, до Страшного Суда писать эту сакраментальную, но такую справедливую истину. Да будет так!

Станислав Гагарин вздохнул и вновь посмотрел на строки, которые помимо воли хозяйки выводила ее отрезанная колесом одинцовской электрички рука.

НЕ В ДЕНЬГАХ СЧАСТЬЕ!

НЕ В ДЕНЬГАХ СЧАСТЬЕ…

НЕ В ДЕНЬГАХ…

НЕ В…

НЕ…

Он перевел взгляд на лицо Федотовой. Лицо по-прежнему было искажено бессильной злобой, переполнено ненавистью к человеку, от которого, кроме добра, эта б ы в ш а я женщина ничего не знала.

«Мне никогда не понять, что подвигло ее на предательство, — подумал писатель. — Ведь не жажда одного лишь богатства, в самом деле!»

Голова вновь попыталась произнести нечто, но снова одно лишь шипение возникло в лабораторной тиши, да пена запузырилась на тонких блеклых губах жертвы собственной алчности.

Станислав Гагарин пожал плечами и отвернулся.

— Как она попала под электричку? — зачем-то спросил он, хотя для свершившегося это не имело уже значения.

— Сейчас уточню, — ответил Фарст Кибел, подошел к пульту управления компьютером и тронул несколько клавишей.

На дисплее замелькали диковинные значки. «Сатанинская грамота, небось», — с интересом всмотрелся в дисплей сочинитель.

— Спешила на другую сторону Одинцова, в городской суд, — прочитал текст на Экране Судьбы небожитель. — Несла очередную кляузу на вас и ваше Дело. Вместе с нею так и попала в здешнюю зону преисподней.

— Тогда ладно, — проговорил Станислав Гагарин. — Пойдемте отсюда.

Он выбросил уже из сознания зловещую голову, хотя истину, которую вечно теперь писала отрезанная рука, помнил всегда.

Станислав Гагарин и прежде хорошо знал, что счастье вовсе не в деньгах.

III

Смотреть в камерный в о л ч о к ему не хотелось.

Писатель отвернулся от металлической двери и нерешительно глянул на Вечного Жида.

— Неловко, знаете ли, — со смущением проговорил Станислав Гагарин. — Ну чем этот г л а з о к отличается от замочной скважины?

— Я вас хорошо понимаю, — живо отозвался Фарст Кибел и повернулся к двухметровому верзиле-надзирателю и стоявшему подле приземистому бочкообразному начальнику ШИЗО.

Оба дьявола были весьма шерстисты, рогаты, с копытами и хвостами. Но зато в коротеньких пятнистых шортах, с кожаными ремнями, на которых болтались дубинки-демократизаторы с адовыми разрядниками, наручники и бластеры-распылители.

Между рожек чудом держались на их массивных башках форменные пилотки с узеньким козыречком. Клёвый был вид, одним словом, у чертей тюремной конторы!

— Нельзя ли без этой архаики, друзья, — ткнул рукою в прикрытый металлической пластиной г л а з о к спутник Станислава Гагарина.

— Разумеется, шеф, — жутко осклабился и подобострастно склонил голову толстый тюремщик-черт. — У нас давно на электронике все стоит, компьютеры завели, без кибернетики и фантоматики ни на шаг. Наисовершеннейший ШИЗО, первое место держим в зоне! Пожалуйте сюда…

Начальник-дьявол зацокал на выкрашенных бронзой копытах к соседней двери, открыл ее и знаком пригласил гостей.

Здесь стояли мягкие кресла, перед каждым — телевизионный экран.