В общем и целом люди в Товариществе Станислава Гагарина были неплохие, но дело шефа не стало, увы, их делом. Конечно, в натуре писателя было до черта экстремистского, возможно, был он и излишне нетерпимым, не умел порою сдержаться, с м а з а р и н и т ь… Но почему не щадящий себя Станислав Гагарин должен был быть снисходительным к остальным? — так говорил себе и спрашивал остальных сочинитель.

В эти дни он дочитывал книгу Тарле о Наполеоне и уныло покачивал головой, когда читал сентенции бывших его генералов: «Император никак не желал понять, что не все его подчиненные — Наполеоны». Так-то оно так, но председателю от этого не легче…

Тут сочинитель прервался, решил написать несколько писем читателям, древнему другу Вячеславу Веселову и новому корреспонденту из сахалинского Невельска, рыбаку и книголюбу, Алексею Васильевичу Черненко.

Был вечер 26 января 1991 года, а писал Станислав Гагарин о событиях трехнедельной давности. Глава предстояла быть архисерьезной, потому, видимо, он и отложил ее, переключился на другую работу.

В половине восьмого вечера приехала из Москвы Вера. Ужинали вместе, смотрели антироссийские вести с физиономией обрыдшего монстра, узнали: за доллар дают уже 560 рублей.

Раздумья о сотрудниках, которых никак не удавалось ему превратить в фанатиков — «не все у вас, ваша светлость, Сытины и Гутенберги!» — о продолжающейся п р о в а л ь н о й экономической политике русофобов из Старого Дома повергли сочинителя в бездельное состояние, но письма написать читателям он все же себя заставил.

Уже за полночь Станислав Гагарин вернулся к роману. Но взялся он за страницы будущей главы, когда лежат они вдвоем с Иисусом Христом в засаде, ждут сигнала применить к а л а ш н и к, и Назорей рассказывает автору романа «Вечный Жид» о сирийском происхождении своем…

Завершил работу сочинитель во втором часу ночи 27 января 1993 года, в среду.

В тот первый рабочий день нового года добраться до Москвы обычным порядком писателю не удалось.

Мышиного цвета м о с к в и ч остановили, едва они с Димой съехали с моста на Минское шоссе.

Стоявших на обочине машин было довольно много, но по команде председателя водитель м о с к в и ч а стал обходить вереницу притормозивших автомобилей слева, пока не ткнулся в стоявший поперек дороги пятнистый бронетранспортер.

БТР загородил правую проезжую часть и был оцеплен вооруженными людьми в характерной для нынешнего Смутного Времени маскировочной одежде и металлических касках.

Находилась здесь и милицейская в о л г а, возле нее Станислав Гагарин увидел группу омоновцев в бронежилетах.

— Пропали мы, Станислав Семенович, — дрогнувшим голосом проговорил Дима Бикеев, резко стопоря и без того малый ход автомобиля.

— Не метай очком, Димуля, — бодро отозвался председатель, хотя — чего греха таить! — некая с т р у х н у т о с т ь возникла и в сочинительском существе.

К их машине ринулись сразу четверо молодцев с  к а л а ш н и к а м и наготове, по двое с каждой стороны, и писатель, усмехаясь, подумал, что даже руки они с шофером поднять не смогут — крыша автомобиля не позволит.

— Кто такие? — грозно вопросил усатый богатырь, отворяя гагаринскую дверцу с правого борта, писатель увидел на левом рукаве его якорек.

— Почему не остановились раньше? Выходи!

Станислав Гагарин повиновался. Два других морских пехотинца выволокли из-за штурвала Диму.