— Гонец, понимаешь, явился, — удовлетворенно произнес товарищ Сталин.

Из люка высунулась голова в черном капюшоне. Человек в защитном комбинезоне, с деревянной кобурой с т е ч к и н а на бедре, с вещмешком и  к а л а ш н и к о м за спиною, довольно ловко выбрался на поверхность, подошел к вождю, протянул пакет и мелодичным голосом Веры доложил:

— Здесь мы не пройдем, товарищ Сталин. Вечный Жид рекомендует подобраться по нижнему горизонту, обходным путем. Вот новая карта подземных коммуникаций!

«Мужики, мать бы вашу так и переэдак! Зачем девку-то в дело втянули?» — сердито и тревожно подумал Станислав Гагарин.

VII

Он еще не догадывался о том, что перебирает руками последние металлические скобы глубокого восстающего колодца, и потому решил: грозный бог времени Зурван оставил его попечением, забыл о скромном пророке, который возвеличил Ормузда, второго сына Зурвана, не сумевшего опередить в рождении злого Ангро-Манью.

Заратустра уже смирился с мыслью о нескончаемости колодца и все выше и выше взбирался по нему, не на мгновение не забывая об оставшихся внизу соратниках.

Сейчас успешный выход в район Александровского сада, где согласно полученной Вечным Жидом информации закладывался огромной силы ф у г а с, зависел от основателя зороастризма, которому поручили подняться по вертикальному туннелю и зайти заговорщикам-террористам в тыл.

Заратустра висел на отвесной стене, преодолев более сотни метров, и держался за скобы, забросив оружие и боевое снаряжение за спину.

Заратустра не подозревал, что до площади, на которую он должен был выбраться и подать оттуда знак товарищам, осталось всего несколько скоб. Не знал огнепоклонник и того, что наверху затаились потомки Аримана, готовые встретить пророка, который во время оно открыл человечеству идеи доброго Ормузда.

Пророк снял руку со скобы, вытянул ее, ухватился за ржавый металл повыше, затем приподнял ногу, нашарил ею в темноте следующую ступень, равномерно повторил движение, чувствуя, как уставшее тело с трудом повинуется ему, и ноющие руки все медленнее и нерасторопнее перемещаются в пространстве.

«Увы, я не Ахура-Мазда, и рядом со мною нет Митры, правой руки и земного помощника бога добра, — грустно подумал Заратустра. — Мне никто сейчас не придет на помощь, а дэвы Ангро-Манью уже готовы оторвать меня от стены и повергнуть в бездну подземного ГУЛАГа».

Ему показалось, что снизу донесся подбадривающий возглас товарища Сталина, вождь будто бы крикнул «Мы верим в тебя, сынок!» — и Заратустра повторил ставшее уже заученным механическим движение.

Он висел над бездной, старался не думать о собственном положении, загадочный и легендарный пророк, заслуга которого перед человечеством состояла в том, что Заратустра соединил этику с космологией, саму религию превратил в учение о нравственности, придал морали, своду правил совершенствования человеческой натуры поистине вселенский, божественный характер.

Пророк утверждал, что суть бытия заключается в непримиримой борьбе мира света и добра с царством зла и тьмы. Именно эта борьба и составляет основу вселенского развития, как на земле, так и среди высших, запредельных сфер.

«Самое время воздать гимн Гаты и Ясны», — усмехнулся Заратустра, преодолевая еще одну скобу. Она была предпоследняя, но пророк, вернувшийся к статусу смертного человека, не ведал об этом.

Он поднял руку, чтобы ухватиться за привычный уже ржавый металлический прут, но рука встретила пустоту, затем, судорожно пометавшись, ощупала каменный край колодца.

«Добрался-таки, — с облегчением подумал Заратустра, перенося правую ногу повыше и опираясь теперь локтем левой руки на обнаружившийся выступ.