Выполненный в виде восьмиконечной звезды набор прозрачных треугольников позволял высокому летнему солнцу заглянуть в укромное местечко для приватных заседаний, которое в эпоху так называемого з а с т о я облюбовали руководители одного из главков могущественного «Интуриста», а после августа 1991 года арендовали хозяева скромного совместного предприятия, не любившего рекламировать собственную деятельность.

Те, кто официально представлял загадочное э с п э, фигурами были подставными, что в поповско-лужковской Москве, в пост-перестроечной криминальной сумятице делом было неудивительным. Их, зиц-председателей фунтов, и в помине не было сейчас в конференц-зале, в котором для подведения итогов и корректировки тактического курса собрались истинные хозяева совместного предприятия, а также коллеги из других подобных к о н т о р, имеющих причастность к операции «Most».

Входы и выходы в зал заседаний надежно перекрывались специальной охраной, которая после загадочных событий, имевших место в секретном помещении известного ф о н д а, получила жесткие инструкции, была пополнена надежными профессионалами.

Этот послерождественский, святочный день был изначально сумрачным, ненастным. Ни о каком солнце сквозь стеклянную в потолке звезду Соломона не могло быть и речи. Ромбовидный стол, за которым сидела дюжина д е л о в ы х мужчин, освещали яркие плафоны, закрепленные на стенах, и потому стеклянная часть потолка укрывалась в верхнем сумраке и в глаза не бросалась.

Ни известного уже нам Майкла, ни седовласого гражданина, которых мы видели недавно в бронированном м е р с е д е с е, здесь не было. Эти двое в целях усиления конспирации прекратили всякое явное общение друг с другом, не показывались на оперативных совещаниях, руководили операцией «Most» дистанционно, всерьез памятуя о русской поговорке про береженого, которого, пардон за повторение, Бог бережет…

За ромбовидный стол, заставленный заморскими напитками и русскими изысканными явствами — икра двухцветная, осетрина с хреном и судачок-с заливной заместо рыбы-фиш, форшмак из жирной сельди спецпосола, неведомо откуда доставленные раки, соленые рыжики и груздочки, трепанги из Посьета, сибирские пельмени из четырех мясо́в: баранины, свинины, говядины и оленины, а также всевозможные комбинации овощей и фруктов и, разумеется, известный всему миру «Salado russo».

Дело в том, что совещание маскировалось под семейный банкетец юбилейного свойства — отмечалось трехлетие легальной деятельности СП, подразделения заокеанской спецслужбы, хитрой фирмы замаскированных хищников, безмерно расплодившихся в русской столице.

Впрочем, и эти рыцари, так сказать, плаща и кинжала конца Двадцатого века любили вкусно поесть и выпить, особенно в Москве, где любые российские лакомства им практически ничего не стоили. Ведь пошлый доллар перевалил уже за пятисотрублевую отметку и все пер и пер наверх, превращая нью-йоркскую чашку кофе с булочкой в минимальную заработную плату за один месяц, которую получали оккупированные российские граждане, преданные собственными правителями э т о й страны.

Но им, собравшимся под восьмиконечной звездой Соломона на потолке, случившегося было мало. Конечно, по большому счету все они были по сути дела ш е с т е р к а м и тех боссов, которые остались на берегах Гудзона и Потомака. Но эти существа составляли передовой отряд Конструкторов Зла и по отношению к доморощенным компрадорам, л о м е х у з а м местного розлива, естественно, были п а х а н а м и, облеченными неограниченной властью.

И те, и другие смертельно боялись нараставшего патриотического движения, боялись сплочения коммунистов в новую партию униженных и оскорбленных.