Покинув железные скобы, пророк некоторое время лежал неподвижно ничком и по-звериному чутко прислушивался к темноте.

Темнота ничем не выдавала себя.

Заратустра приподнял голову, пытаясь хоть что-либо рассмотреть во мраке, и не торопился зажечь фонарь, пока не уверится в безопасности того места, в которое вывел этот мучительный путь наверх.

Он оперся на левый локоть и потянул со спины к а л а ш н и к, приспособил автомат поудобнее и, осторожно оттянув затвор, дослал патрон в ствол.

«Хочешь не хочешь, а подниматься на ноги придется», — вздохнул Заратустра.

В кромешной тьме ему было ой как неуютно. Воспевший огонь как символ чистоты, святого очищения, искупляющего от греховной скверны, пророк ненавидел мрак, порождающий и покрывающий всякую нечисть.

Сейчас он был в состоянии разогнать темноту выстрелом из к а л а ш н и к а или лучом электрического фонаря, но Заратустра не торопился. Переждав минуту-другую, он поднимется на ноги, сделает три шага вперед, затем три шага в сторону, найдет на ощупь некое укрытие, а уже затем прибегнет к помощи животворящего света.

Но сделать три шага Заратустре не дали. Когда пророк выпрямился, наконец, во весь рост, неожиданно вспыхнул прожектор и осветил готового к стрельбе Заратустру, опасно стоявшего на краю только-только преодоленной им бездны.

Пророк успел дать короткую очередь, которая врезалась в зеркало прожектора и вдребезги разнесла его.

Но пули, выпущенные неизвестным л о м е х у з о м из автомата, на некую долю секунды опередили Заратустру. Раненный в обе ноги, пророк взмахнул руками, попытался сохранить равновесие, и некое время казалось, что он удержится на каменной площадке.

В темноте раздались новые выстрелы.

Случайная пуля ударила пророка в плечо и сбросила Заратустру в колодец.

Падая с высоты более сотни метров, Заратустра успел подумать, что Мани, последователь его, сын вавилонянина и персианки, заблуждался в попытках обосновать м а н и х е й с т в о на противопоставлении духовного света материальной тьме. Незачем было создавать ему и синкретическую, всеохватную религию, ибо любая религия суть система отношений между Человеком и Богом.

«Диалектики, тебе не хватило, дружище Мани… Вот что!» — это последнее, о чем успел подумать Заратустра.

Осветив тело бездыханного пророка, соратники быстро отнесли его из-под черного зева восстающего колодца.

— Что будем делать? — тихо спросил Мартин Лютер, встав на колени перед огнепоклонником и сложив на груди ему руки. — Надо предать его земле…

— На родине Заратустры умерших не хоронят, — сказал Станислав Гагарин. — Но где нам взять башню молчания? Да и хищные грифы не водятся в России…

— Я позабочусь о нем, товарищи, — послышался голос Вечного Жида.

Соратники расступились, и Агасфер подошел к покойному Заратустре.

— Сейчас он отправится в Иной Мир, — спокойно произнес Фарст Кибел. — Проститесь с пророком… Он достойно умер, пытаясь помочь России. Мир и Свет тебе, праведный воин Добра!

Вечный Жид поднял руки и  п о м а х а л ими в воздухе, как бы напутствуя Заратустру в далекий путь к земле обетованной.

И когда Агасфер свел воедино ладони над останками пророка, останки огнепоклонника исчезли.

ПОДЗЕМНАЯ ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Звено девятое

I

Центральная часть потолка уютного конференц-зала была стеклянной.