Младший научный сотрудник бережно принял бумажку и старомодно поклонился.

Писатель был уже внизу, когда крышка широкого люка закрылась за ними. Ему почему-то вспомнилось, как в Читинской армии РВСН, в дивизии на Дровяной, для него — впечатления были нужны к роману «Пожнешь бурю» — расстыковывали боеголовку стратегической ракеты, упрятанной в глубокую шахту.

Комдив с ним был, генерал Крышко, умница Алексей Леонтьевич. Потом Байконуром командовал… Где он сейчас?

Тогда зловеще сдвинулась тяжеленная плита, обнажилось грозное тело чудовищного оружия. Впечатляющее было зрелище, внушительное… А впервые писателю довелось ус петь ракету в шахте на Красноярщине, ту самую SS—18, котрой так боялись тогда американцы, с разделяющимися боевыми частями индивидуального наведения и з д е л и е. Его имел в виду маршал Толубко, когда упоминал в разговорах с писателем принцип «кривого ружья», того, что стреляет из-за угла, наносит удар со всех направлений.

«Вот именно — б о я л и с ь, — с горечью подумал Станислав Гагарин. — В прошедшем времени… Потому американский аппетит и разгорелся на эти ракеты, именно их похерили предатели-пришмандоны, агенты влияния Вашингтона во фридманозском высотном б у н г а л о на Смоленской площади и в филиале Пентагона, что рядом с кинотеатром «Художественный», на Новом Арбате. Нет больше ни гордости за Державу, ни паритета. Меченый сукин сын! Жаль — не отрезали ему яйца в альтернативном мире… А наследники чем лучше?»

Крышка закрылась. Назад хода не полагалось. Выйти из преисподней можно было только двигаясь вперед.

Они шли просторным, сносно освещенным коридором с покрашенными белилами стенами.

Станислав Гагарин замедлил шаги, поровнялся с идущим в арьергарде Отцом народов и вполголоса спросил:

— Что это за бумажку вы передали парню?

Войдя в роль летописца похождений товарища Сталина в Смутном Времени, партайгеноссе письме́нник резонно примысливал, что имеет право и на такие вопросы.

— Ничего особенного, понимаешь… Рекомендацию в партию от товарища Сталина, — ответил вождь.

V

Горизонтальный эскалатор, эдакий движущийся тротуар, состоящий из стометровых гибких, будто резиновых полос, подвез их к сплошной металлической стене, она перекрывала путь ратникам, и здесь же обрывался эскалатор.

— Н-да, — озадаченно произнес принц Гаутама, — тут явная закавыка. Эскалатор нас доставил сюда вовсе не для того, чтобы ткнуть носом в подобную хренови́ну.

— Это не стена, ваше высочество, — вежливо заметил Дима Королев. — Видимо, гидравлическая дверь…

— Ты прав, сынок, — одобрительно усмехнулся товарищ Сталин. — И нам известно, где лежит от нее, понимаешь, отмычка. Пошарьте в кармане, Кун-фу.

Повинуясь просьбе Отца народов, молодой китаец сунул руку в карман рабочей спецовки и достал черную коробочку с кнопками, напомнившую сочинителю дистанционный переключатель к его домашнему телевизору марки «Tico».

Почтенный учитель Кун — так буквально звучало привычное уже имя родившегося две тысячи лет назад молодого китайца Кун-фу-цзы, изящным движением руки п о м а в а л дистанционником перед металлической дверью, и гигантская заслонка дрогнула, принялась уходить в сторону, вглубь подземной толщи.

— Вот это да! — восхищенно пробормотал Дима Королев.

За дверью открылся просторный ярко освещенный лампами дневного, понимаешь, света, зал, заполненный установками неясного непосвященному назначения.