Ни единой живой души в зале не было.

Ратникам-пророкам и Станиславу Гагарину за дни их скитаний в столичной преисподней не раз доводилось встречаться с непонятными простому смертному деталями сложного хозяйства Нижнего Города.

То они выходили на готовую к эксплуатации машинную станцию, не вырабатывающую п о к а электрического тока. То обнаруживали секретные склады с серьезными запасами разнообразного продовольствия.

Затем они километрами шли по железнодорожным рельсам, уложенным в бетонные плиты так, что по ним мог двигаться и тепловоз, и транспорт с электрической тягой, и колесные устройства любого мыслимого калибра.

Порой они проникали на улицы и переулки, укрывающие достаточно комфортабельное жилье, готовое разместить в себе значительную часть не подозревающих о  н и ж н и х резервах москвичей.

Хозяйство сохранялось в идеальном порядке. Попасть сюда было непросто, не располагай боевая группа необходимыми секретными документами и практическими навыками умудренных опытом нестандартной деятельности людей.

Но помещений, подобных тому, что открылось, когда они проехали с полверсты под Манежной площадью на горизонтальном эскалаторе, видеть им еще не доводилось.

Только не было здесь ни единого ж и в о г о существа.

«Да, — подумал Станислав Гагарин, — лицом к лицу врага не увидать… Кто-то стреляет, устраивает нам крупные и поменьше пакости, иногда мы превращаем их в трупы, оставляем на съедение крысам, но ц е л ы м и  к нам в руки призраки не попадают».

— Что это? — мысленно спросил он товарища Сталина, памятуя о том, что ему ведь роман о подземных приключениях писать, читатели спросят, куда занесла нелегкая партайгеноссе письме́нника и его соратников.

— Зал регенерации воздуха, понимаешь, — протелепатировал в ответ Иосиф Виссарионович. — Станция дыхания, так сказать. На случай, если наружная среда будет отравлена х и м и е й, понимаешь, или радиацией.

— Серьезное сооружение, — вклинился в мысленный разговор сочинителя и вождя пророк Магомет. — В хорошую т а н ь г у обошлось…

Они прошли половину зала, когда из-за некоего устройства, в котором Станислав Гагарин полагал видеть обыкновенный, хотя и архисовременный компрессор, возникла человеческая фигура.

Неизвестный метнулся в сторону и скрылся среди машинных рядов, заполняющих зал.

— Стой! — крикнул Магомет, передернув затвор автомата.

— Не стрелять, — спокойно предупредил товарищ Сталин. — Догоните его, парни.

Писатель видел, как стремительно рванулся вперед Просветленный, а напарник его, критик и литературовед замешкался, затем дернул было за Учителем, но запнулся и неловко упал, загремев о металлический пол автоматом.

Магомет и Христос взяли левее, а Конфуций бросился направо, чтобы отрезать неизвестному дорогу к обходному пути.

Вождь ускоренным шагом поспешил туда, где скрылся обитатель преисподней, и Станислав Гагарин последовал за Отцом народов, изготовив к стрельбе любимый им с т е ч к и н, в этот раз сочинитель был без автомата, надоело таскать железяку в пяток обременительных для партизанской беготни килограммов.

Беглеца они увидели, когда тот вынырнул у противоположного входа, который либо открывался синхронно с дверью, отворенной дистанционно Конфуцием, либо заслонку отодвинул сам неизвестный.

Слева загрохотала автоматная очередь. Горячий Магомет не выдержал и пугнул незнакомца, выпустив пули поверх его головы.

Последний хорошо был виден сочинителю, и Станислав Гагарин вскинул с т е ч к и н, чтобы выстрелить по ногам, но преследуемый ими человек — а вдруг это монстр л о м е х у з о в?! — отстраненно подумал писатель — резво упал и еще в падении юрко откатился в сторону, успев ответить тявкающей очередью из короткоствольного автомата, совсем игрушки, чуть больше гагаринского десантного пистолета.