— Спасибо вам, Станислав Семенович, за русских письме́нников, — сказал Каганович. — Худо ли, бедно ли, но мы о них заботились тогда… Хотя и публика сия… Чем бездарнее, тем ловчее. Но были ведь и Шолохов, и Твардовский, и Сергей Есенин. Вот и вы тоже…

— Да ведь вы обо мне, товарищ Каганович, и слыхом не слыхали! — довольно бестактно — был за ним такой грех — возразил Станислав Гагарин. — Меня ведь всегда издавали со скрипом. А уж о критических статьях и не мечталось даже.

— А что вы себе, молодой человек, думаете? — сощурился Лазарь Моисеевич. — Вы таки думаете, что на том свете новых книг люди не читают? Смотрите, что я вам имею показать!

С этими словами Каганович подошел к книжному шкафу и достал оттуда… воениздатовский выпуск романа «Мясной Бор». При этом он задел локтем стопку книг, лежащую на приступке шкафа, и оттуда свалилась, зеленая переплетом, им собственноручно изданная книга «Так говорил Каганович», точь-в-точь, как та, что он только что передал с автографом бывшему члену Политбюро.

— Ой, — проговорил смущенный Каганович, — простите меня великодушно… Не успел спрятать, когда вы пришли. Да, ваша книга у меня таки имелась… Я ее уже в шестой раз читаю. Но с издательской надписью… Это же самый ц и м е с для книголюба! Не сердитесь на старого склеротика-пердуна, молодой человек!

Теперь и Станислав Гагарин смутился.

— И «Мясной Бор» прочитали? — спросил он, чтобы увести разговор в иное русло.

— Как же, как же! Особенно про наш обед с Мехлисом и Микояном у вождя, — оживился Каганович и благодарно блеснул глазами. — Какая, я вам скажу, книга… И куда смотрят сейчашные литературоведы?! «Мясной Бор» — роман века! Это я, старый большевик и партократ, уверенно заявляю. Идеологией у нас занимались другие, но я ведь хоть и самоучка, только книги читаю всю жизнь, имею право сравнивать и ответственно заявляю: подобной книги о войне не было ни в наши, ни в прежние времена, ни в другие народы. Хотя…

— Что х о т я, Лазарь Моисеевич? — спросил Станислав Гагарин.

— При жизни Кобы вас бы расстреляли, — вздохнул экс-член Политбюро. — Никита бы сослал вас в Мордовские Зоны, а бровастый Леня записал в диссиденты. Нет пророка в собственном Отечестве, молодой человек… Такова, как говорится, селяви!

— Хрен с нею, с  с е л я в о й, Лазарь Моисеевич, — отмахнулся от запоздалых прогнозов на гагаринскую судьбу писатель. — Вы мне про «Евангелие от Лазаря» скажите.

— Серьезный требуется разговор… Я тут пометки начеркал. Но лучше вы предисловие вслух прочитайте. Увольнительная у вас на сколько?

— Два часа мне выделил Зодчий Мира. Вы знаете Агасфера?

— Заходил ко мне по случаю, товарищ Сталин нас знакомил. Симпатичный человек, этот Вечный Жид!

«Это Бог, партайгеноссе Каганович, а вовсе не человек», — хотел поправить собеседника председатель, но делать этого не стал. Пусть Железный Лазарь видит в Фарсте Кибеле земное существо, ведь порою и сам он, Станислав Гагарин, забывает, что перед ним Зодчий Мира.

Лазарь Моисеевич старчески захихикал.

— Коба тогда пошутил, — пояснил он, уловив недоумение в глазах писателя. — Вы, говорит, Агасфер, скрывались на Земле под именем Вечный Жид, а мой друг Лазарь заслужил благородное, понимаешь, прозвище Верный Жид… Забавно, не правда ли? Лазарь Каганович — Верный Жид! Вам таки нравится, молодой человек? Такой шутник, этот Коба…

Станислав Гагарин не ответил.