— Что ты с ней делал? — спрашивала она. — Ты говорил, что мы должны пойти на вечеринку, чтобы предупредить их, а потом я вдруг вижу, что вы целуетесь!

Она сжала губы и уставилась в окно.

Жеро хотел извиниться, попросить прощения, но вины за собой он не ощущал.

«Холли».

Имя играло на его губах, в его жилах, он думал о том, как касался ее, как она двигалась под тяжестью его тела, как она желала его...

«Дело не только в нас. Это как-то связано с тем, что делают мой отец и брат. Девушки — ведьмы. Я это чувствовал. И еще видения... наши семьи связаны. Я видел, я знаю достаточно. У нас есть общее наследие, мы должны были основать новую династию, но родители нас предали, а потом Изабо предала Жана и теперь блуждает по миру, пока не убьет мужа. Но почему? За что?»

Кьялиш и Эдди тихонько сидели на заднем сиденье, делая вид, что не замечают разворачивающейся сцены. Машина Кьялиша осталась у дома Кари.

Добравшись до места, они тихо попрощались и уехали. Кари продолжала выяснять отношения. Жеро не возражал — лишь бы не пришлось с ней разговаривать. Все его мысли были посвящены Холли Катерс.

Мысли, дух и тело...

Холли лежала в постели, одурманенная обезболивающим, вспоминая каждое прикосновение, каждый поцелуй Жеро.

Мысли, дух и тело...

«Что случилось? Почему он подошел ко мне, почему он это сделал?»

Баст коснулась лба хозяйки, затем устроилась у щеки Холли и посмотрела на девушку долгим серьезным взглядом. Холли смотрела на нее, а потом полетела...

...на руках Жана де Деверо, который нес ее в супружескую постель, шепча:

— Je t'aime, je t'adore, Isabeau[9]. Ты — ведьма, ты меня околдовала.

Он осторожно уложил ее и прошептал:

— Роди мне наследника, дай нам объединить наши семьи.

Она раскрыла объятия своему страстному, проклятому, опасному мужу, наследнику Деверо.

«Я пропала, — томительно и отчаянно думала она, — я принадлежу ему...»

Холли резко проснулась. Баст неторопливо лизнула лапу, затем перевернулась на бок и уставилась на хозяйку.

— Я принадлежу ему, — сказала Холли вслух, чувствуя, что она будто парит в воздухе над кроватью, летит вниз по течению. — Я принадлежу ему.

Она посмотрела на повязку, прикрывающую ожог, попыталась вспомнить, что произошло, и не смогла.

«Это было нечто сверхъестественное?»

Баст, не мигая, смотрела на нее.

«Может, это была... магия?»

Кошка замурлыкала.

В День всех святых моросил дождь. Безумная хеллоуинская ночь закончилась, отсыревшие украшения обвисли, напитанные влагой тыквы осели. В Сан-Франциско многие праздновали День мертвых, но в Сиэтле, похоже, такой традиции не существовало.

От Жеро после случившегося накануне не было ни слуху, ни духу, и Холли чувствовала себя опустошенной.

После школы они с Мари Клер собирались адвокату, чтобы подписать бумаги об опеке. Тетя по такому случаю нарядилась в темный костюм и туфли на каблуках, не забыв о толстом слое макияжа и драгоценностях. Она выглядела жена телевизионного проповедника.

Холли ехать не хотела. Ей не нужна была опека. Она отчаянно мечтала, чтобы чудом вернули родители...

Мари Клер разговаривала по телефону, и Холли пошла, искать Аманду. Та читала в своей комнате и выглядела бледной и усталой. Завидев Холли, девушка отложила книгу и внимательно посмотрела на двоюродную сестру.

— Итак, — нервно сказала Аманда, — ты едешь к адвокатам, чтобы стать частью семьи Андерсон.

— Но фамилия у меня все равно Катерс.

— Знаешь, мне кажется, что у меня тоже… — тихо сказала Аманда.

Не говоря ни слова, Холли размотала повязку на руке и протянула ладонь к кузине.