— Ты — сукин сын. — Я толкнула Ала. Он отступил, ловя себя у шкафа, его красные козлиные глаза с прямоугольными зрачками сузились.

— Легче, Рейчел, — сказал Трент, но Дженкс тоже взлетел, вытаскивая меч.

— Я должна была позволить вам всем умереть, ты знаешь это! — прокричала я, дрожа.

Ал одернул свой костюм.

— Да, ты должна была это сделать, — сказал он, мягко убирая мою злость. — Но не сделала. У меня есть идея.

— У меня тоже. — Я пожала плечами, сбрасывая руку Трента, чувствуя себя храбрее, когда Айви и Дженкс встали на свое место около меня. — И это касается тебя и той толпы на Фонтан-Сквер.

Презрительный взгляд Ала заставил мое лицо вспыхнуть. В его тяжелом пристальном взгляде читалось раздумье, он повернулся к Айви.

— Чем ты готова пожертвовать ради нее? — спросил он Айви, и мое сердце, казалось, остановилось из-за вдумчивого, но управляемого тона его голоса.

Глаза Айви вспыхнули.

— Всем.

Я напряглась. Нины подняла голову, только это была не надежда, а мой страх, он пробудил ее.

— Айви, нет, — предупредила я, и Ал насмешливо фыркнул, уже зная ответ Айви.

— Всем! — повторила Айви, почти хватая его за руку.

Ал глянул на меня, затем обратно на нее.

— Будь предельно уверена. Твои потребности, твои желания, они будут больше, чем твоими собственными, и ты разделишь их с другим? — сказал он, и Айви кивнула, хватаясь за самый голый намек надежды. — То, в чем нуждается другой, ты должна проявить внимание. То, чего жаждет другой, ты должна найти. Это будут небеса, если ты полюбишь ее, или превратится в ад, если появится сомнение. Это нельзя вернуть обратно, и ты будешь в ответе за ее душу, пока она не умрет своей второй смертью, или ты не потеряешь свою. Это шанс, ничего большего.

— Как? — спросила Айви, и я не могла это больше выносить.

— Айви, он — демон!

— Ты тоже! — воскликнула она, затем понизила голос, когда Нина снова начала рыдать, зовя душу. — Скажи мне, — потребовала Айви у Ала, ее собственный страх делал ее еще более отчаянно красивой. — Я сделаю что угодно, чтобы остановить это.

Мое сердце заколотилось, когда Ал, молча, думал.

— Спроси ее, — сказал он, наконец, указывая на меня подбородком.

— Меня? — Мой гнев исчез. Пыльца Дженкса была неудобного красного оттенка, а Трент был бледен.

— Рейчел, пожалуйста, — сказала Айви, и я подскочил, когда она взяла меня за руки. Она дрожала. — Я сделаю что угодно. Я люблю ее!

— Я… Я знаю, что сделаешь, — Я запиналась, пытаясь понять это. Я? Он вправду был серьезен?

Ал взял Айви за свободную руку, открывая ее, чтобы посмотреть на крошечную бутылку, которую я дала ей. Взяв ее, он положил ее в мою ладонь и закрыл пальцы. Я с трудом сглотнула от ощущения, которое почувствовала. Покалывания прошли по моей руке, и Нина застонала, голос был сырым и скрипучим.

— Я не могу вложить душу Нины в ее тело, — выступила я. — Это сделает с ней то же, что и Феликсом, и она совершит самоубийство, чтобы привести ум, тело и душу обратно в баланс.

— Верно, — Ал растягивал слова, заставляя Дженкса нетерпеливо перемешаться как йо-йо.

— Тогда, что, пепельное дыхание? — брюзжал пикси. — Если ты причинишь боль любому из моих друзей, и я сделаю тебе лоботомию во сне!

Ал нахмурился, но надежда Айви зажглась во мне, и уверенность Ала раздула ее к болезненной яркости.