— Чтобы остаться нормальной, ее душа должна оказаться в стабильном, живом организме с аурой, — Ал читал лекцию, будто пытаясь научить унылого студента. — И так… — он растягивал слова, показывая мне рукой закончить его предложение.

— Я должна поместить ее в кого-то все еще живого, — сказала я, глядя на Трента, когда он резко выдохнул, все понимая. — Айви, если я помещу ее душу в тебя…

— Ты можешь это сделать? — спросил Дженкс, его подозрение было ощутимым.

— Конечно, моя зудящая ведьма может это, — вздохнул Ал, когда Айви стала на три оттенка белее. — Она уже поместила чужое присутствие в друга Вера, в Дэвида, не так ли? И там не было никакой любви. По крайней мере, не сначала. Думаю, теперь ему это нравится.

Да, Дэвиду понравился фокус. Он был сделан, чтобы жить по-другому, симбиоз, полный и красивый. Но душа Нины была ее собственной. Привить ее другому… было ли это правильно?

Но когда я посмотрела на надежду Айви и рваное истощение Нины, то поняла, что то, что было правильным, не имело значения.

— Она, возможно, все еще будет нуждаться в своей ауре, но должна будет брать ее с твоей кровью, — сказала я, и Айви схватила меня за руки. Они дрожали, но ее нужда сделать это — была абсолютной.

— Мне все равно, — прошептала Айви, живая и наполненная надеждой, еще красивее, потому что я видела ее отчаяние за мгновение до этого. — Я хочу этого. Это чувствуется правильным. Я люблю Нину. Она… любит меня. Я не могу видеть ее такой и не могу прекратить это. Пожалуйста!

Я чувствовала себя легкой и нереальной.

— Я не знаю, что это сделает с тобой. Что произойдет, когда ты умрешь? Обе ваших души погибнут?

— Мне все рано! — прокричала Айви, и я повернулась к Алу и Тренту, желая получить их мнение.

— Это душа Нины, свободная от ее сознания, — сказал Ал. — В отличие от той плохой обреченной попытки, когда ты, э, пыталась связать ту душу, Айви, вероятно, ничего не заметит. Но от этого будут далеко идущие последствия.

— Мне все равно, — прошептала Айви.

— Ну, хорошо, я сделаю это, — сказала я, зная, насколько ему нравилось ломать людей их собственными желаниями. — Скажи мне, почему ты хочешь этого, Ал, или ничего не будет.

— Рейчел! — закричала Айви, и я сжала зубы и посмотрела Алу прямо в глаза. Позади него Трент и Дженкс ждали, испуганные, но доверяющие мне.

Улыбка Ала стала злобно-лукавой.

— Айви будет первой из нового вида мастеров-вампиров, — сказал он, и Трент издал мягкий понимающий звук. — Живая. Недавно умершие будет смотреть на живых для продолжения их длительного существования, как они делают это сейчас, но немертвые будут привязаны к живым, а не наоборот. Это должно передать меру… морали, которая сейчас отсутствует.

Я колебалась, видя надежду в конце его долгой вины, и Ал опустил глаза, возможно смущенный тем, что я так хорошо его знала.

— Душа, которую Нина будет пить из Айви, будет ее собственной, — сказал Ал. — Где там вина? Свободно данная, свободно ушедшая. Немертвые потеряют свое влияние. Оно падет на живых. Туда, где оно должно быть.

Немертвые, которыми управляют живые? подумала я, видя в этом смысл.

— Я хочу попробовать, — сказала Айви, и я повернулась к Нине.

Нина уставилась на нас, в ее взгляде читалась боль и яркое отчаяние.

— Айви может держать мою душу, — прошептала она, ее голос прерывался. — У нее уже есть мое сердце, — выдохнула она, опуская голова, таким образом, ее волосы скрыли лицо.