– В землях моей семьи был Колодец Истока, – сказала она, когда убедилась, что Изольда справляется с подъемом. – Но он не был живым.

– Конечно, – сказала Эврейн. – Неповрежденных Колодцев осталось всего два. Из пяти до сих пор живы только Колодец Эфира в монастыре Кар-Авен и Колодец Огня в Азмире. Исток наполняет их, деревья цветут круглый год, а воды могут исцелять. Хотя говорят…

– Тут лестница! – рявкнул Мерик.

– …если Кар-Авен вернется, другие Колодцы вновь обретут свою силу, а Исток снова будет бить.

Сафи прищурилась, стараясь разглядеть скользкие ступени, по которым поднимался Мерик, и попыталась вспомнить истории из своего детства.

– Сколько Кар-Авенов было до того, как погибла последняя пара?

– По нашим оценкам, не менее девяноста, – сказала Эврейн, – но у нас есть записи памяти только сорока пар.

– Записи, – пренебрежительно вставил Мерик, – не доказывают, что они на самом деле существовали.

– Записи памяти, – возразила Эврейн, – это неоспоримо доказывают. Ведьма видений сохранила воспоминания, извлеченные непосредственно из тел Кар-Авена.

– Если только эти записи памяти не были подделаны, тетя Эврейн. А теперь, если ты закончила читать лекцию, нам стоит вести себя тихо.

– Но идти дальше некуда, – сказала Сафи. В тридцати шагах от нее, освещенная слабым лучом солнца, виднелась лишь ровная стена. – Отличная работа, принц.

Он не обернулся, и Сафи на цыпочках следовала за ним, пока они не достигли стены. Там Мерик наконец обратился к девушке, но она не могла разобрать выражение его лица в слабых лучах солнца.

–Нам надо толкнуть одновременно,– прошептал он, упираясь ногой и рукой в стену. Сафи сделала то же самое.– Раз,– скомандовал Мерик.– Два… Три.

Сафи толкнула, Мерик тоже. Потом они толкнули сильнее. Потом еще сильнее, и Сафи шепнула:

– Ничего не происходит!

Конечно, как только она это произнесла, стена поддалась, порыв воздуха налетел на девушку, и снаружи послышались звуки. Сафи упала прямиком в мир высохших деревьев и побелевшей земли. Мерик тоже упал, но попытался ухватиться за раскачивающуюся каменную дверь, и его просто развернуло так, что он упал на спину.

Сафи рухнула сверху, грудью на грудь. Мерик охнул – как и она – и издал болезненный стон.

– Что? – спросила Сафи, пытаясь оттолкнуться от парня. Ее рука застряла в его руке.

Девушку накрыла жаркая волна. Во время их схватки в воздухе она тоже оказалась слишком близко к Мерику, но сейчас все было… по-другому. Теперь она слишком хорошо представляла себе его фигуру. То, какие узкие у него бедра и как бугрятся мускулы на его спине – мускулы, в которые так и норовили вцепиться ее пальцы. Случайно. Совершенно случайно.

Сафи заметила, что Эврейн смеется, а Изольда таращится на них самым неприличным образом. Но прежде чем Сафи успела призвать их на помощь, Мерик задрал подбородок, и его живот прижался к ее животу.

– Слезай. С меня. Сейчас же.

Его рык проник прямиком в грудную клетку Сафи, но она не смогла огрызнуться в ответ, потому что хихиканье Эврейн оборвалось, и по поляне разнесся треск деревьев.

Двадцать направленных на них стрел выглядывали из-за выцветших на солнце сосен. Изольда недовольно произнесла:

– О, Сафи. Он же просил вести себя тихо.

Глава 30

Мерик знал, что их встретят солдаты, действительно знал. Но он не ожидал, что пройдет так много времени, прежде чем их предводитель, егермейстер Йорис, отзовет подчиненных.

Как не ожидал, что Сафия фон Гасстрель покорно замрет на месте – все еще лежа сверху.