– Она лишилась титула, когда стала кар…

Сапог Мерика попал по колену Йориса. Мужчина рухнул на землю, а вокруг зазвенели стрелы.

Но Йорис лишь разразился хохотом – звук был похож на хруст камней. Его голова задралась вверх.

– Вот принц, которого я знаю. Я просто хотел проверить, не околдовала ли вас номатси. Всего лишь.

Еще один смешок, и егермейстер легко поднялся на ноги.

С шелестом опустились луки и стрелы, а Йорис согнулся в поклоне.

– Позвольте вашему покорному слуге проводить вас в ваш новый дом.

– Новый? – Мерик нахмурился, убирая в ножны меч.

На лице Йориса появилась лукавая ухмылка.

– Ноден улыбнулся нам в этом году, Ваше Высочество, и только глупец пренебрегает его дарами.

Утреннее солнце слепило Мерика, тень принца ложилась на выбеленные временем сосновые пни и пыльную желтоватую землю. Сафи держалась в десяти шагах позади, не отставая от Изольды, а Эврейн пристроилась сзади.

Мерик с облегчением обнаружил, что может спокойно игнорировать донью, пока она оставалась вне пределов слышимости и видимости.

Или пока она не лежала на нем.

Правда, каждые несколько минут он оглядывался, чтобы убедиться, что женщины не отстали. Хотя Изольда ни разу не пожаловалась и не замедлила шаг, она еще не до конца исцелилась. Ведьма нитей хранила невозмутимое выражение лица, но Мерик заметил, как сильно девушка стиснула зубы.

С другой стороны, на «Джане», когда она набросилась на него с теми странными вопросами, ведьма выглядела не менее невозмутимо. Трудно было сказать, что она чувствовала – и чувствовала ли вообще.

К радости Изольды и Эврейн, излишне преданные охранники Йориса исчезли в безмолвном лесу еще на первой миле их похода. К радости Мерика, те же самые охранники сейчас рассыпались по лесу на расстоянии около тысячи акров.

Если Сафи решит сбежать, люди Йориса настигнут ее в считаные минуты.

Однако Мерик не ожидал, что Сафи сбежит. Тем более что Изольда еще не исцелилась.

Группа уходила все дальше, а беззвучный пейзаж вокруг не менялся. Все так же тянулось бесконечное кладбище из сломанных деревьев и выбеленных солнцем стволов, птиц и сухой, как камень, земли. Когда Мерик бывал здесь, он всегда говорил тихо и склонял голову.

А вот Йориса ничего не смущало. Он громко рассказывал Мерику о людях, с которыми тот вырос. Людях, которые когда-то жили и работали в поместье Нихар. Похоже, теперь все перебрались в новый дом вместе с Йорисом и его солдатами.

Несмотря ни на что, Мерик все еще надеялся найти хоть какой-то признак жизни. Кусочек лишайника, клочок мха – он был согласен на что угодно, лишь бы оно было зеленого цвета. Но все оставалось прежним, как он и говорил Каллену: ничего не изменилось. Можно было идти на восток или на запад, ничего не менялось в этом мире смерти и яда.

Когда Йорис добрался до развилки – тропа справа продолжала петлять вдоль Джадансийского моря, а слева сворачивала вглубь страны, – Мерику пришла в голову тревожная мысль.

– Если все ушли из имения, то где мать Каллена? Он хотел навестить ее.

– Карилл осталась в поместье, – сказал Йорис, – так что Каллен найдет ее там же, где оставил. Она была единственной, кто не присоединился к нам. Впрочем, Нубревния никогда не была для нее домом. В душе она все еще аритуанка.

Мужчина отцепил флягу от пояса и, покачивая головой, шагнул влево от развилки.

Мерик последовал за ним, замедлив шаг, чтобы убедиться, что Сафи, Изольда и Эврейн тоже идут следом. Они свернули за мужчинами.

– Воды? – спросил Йорис.

– Пожалуйста.