По крайней мере, в мире без богов некому было увидеть, как Аэдуан прячет свои деньги.

Он нашел полый пень и положил в него шкатулку. Если только кто-нибудь не подойдет вплотную и не заглянет внутрь дупла, она останется в безопасности.

Проведя ножом по запястью, Аэдуан рассек левую руку. Кровь хлынула, стекая по ладони, и наконец брызнула на железо.

Теперь деньги были помечены. Аэдуан сможет найти их, даже если забудет, где спрятал. Или, что важнее, даже если кто-то попытается их забрать.

Порыв ветра прошелся по верхушкам деревьев. Это улетели колдуны.

– Монах Аэдуан? – послышался голос принца. – Вы где?

Ярость вспыхнула в Аэдуане, кончики его пальцев задрожали. Империя Леопольда опустошила это место. Она погубила не только людей, но и саму землю. И вот теперь принц топчется здесь, не проявляя ни почтения, ни уважения.

Аэдуан добрался до принца за считаные секунды, сдерживая скрежет зубов.

– Тише, – прошипел он. – До конца нашего путешествия лучше не разговаривать.

Принц склонил голову и даже как-то ссутулился. В его крови разлился слабый холод.

Леопольд знал, что сотворил его народ, и ему было стыдно. Более того, он не считал нужным скрывать это от Аэдуана.

Но у колдуна не было времени удивляться.

– К нам кто-то приближается, – сказал он, подхватывая с земли мешок Леопольда. – Пахнет солдатами. Держитесь поближе и не шумите.

Некоторое время они шли по равнине. Но чем дальше продвигались, тем больше оживал пейзаж. Вдруг зажужжали насекомые, запели птицы, и даже зеленая листва кое-где зашелестела под порывами ветра с Джаданскийского моря. Прибрежные скалы становились все выше, и в конце концов запах Сафи переместился вглубь – к какому-то отверстию в скалах.

Лес патрулировали солдаты, но Аэдуан без труда избегал их. Он всегда чувствовал их задолго до того, как они с Леопольдом могли наткнуться на патруль. Однако необходимость постоянно сворачивать и прятаться сильно замедляла. Солнце уже было в зените, когда на пути им стали попадаться признаки людского жилья.

Сначала это был запах дыма и более утоптанные тропинки. Потом послышались голоса, в основном женщин и детей. Поскольку Аэдуан и Леопольд приближались к реке, а по тропе, судя по всему, постоянно ходили, настало время проявить осторожность. Аэдуан решил разведать обстановку – в одиночку – и ненадолго оставить принца в каком-нибудь укрытии.

За несколько мгновений Аэдуан нашел поваленный дуб, который лежал вдали от тропы, и рядом не было запахов патрульных. Дерево упало совсем недавно, так что на нем почти не было гнили или мха, но Аэдуан был уверен, что Леопольд все равно найдет на что пожаловаться.

Однако, когда наемник предложил юноше прилечь, Леопольд не стал ни жаловаться, ни сопротивляться. Более того, он с неожиданной грацией пролез под стволом дуба.

Паранойя овладела Аэдуаном, пока он наблюдал за происходящим. Принц стал слишком покладистым и удивительно осторожным на суше.

Но стоило Леопольду скрыться из вида, Аэдуан сразу отбросил все мысли о нем. Сафи – вот что имело значение здесь и сейчас.

Пока колдун крался к грохочущей реке, его дар улавливал множество запахов. Даже слишком много. Здесь было полно народу, так что им с Леопольдом никак не пробраться мимо. Река тоже добавляла сложностей. Аэдуан мог легко переправиться через нее сам, но он не мог перетащить принца.

Придется искать другой путь и пытаться выйти на след Сафи позже.

Вернувшись к принцу, Аэдуан задумался о том, в каком направлении лучше двигаться, а также о том, как быстро он сможет переправить принца через реку, даже если будет не готов к этому.