– Ты храпел.

– А ты слюни пускала, – поспешно ответил он.

Все знают, что он храпит.

Мерик закинул свободную руку ей за голову и опустил свою, заслонив лунный свет. Он видел только сверкающие глаза Сафи.

– Скажи мне правду, – медленно произнес он, – донья. Зачем ты запустила руку мне за пазуху? Приставала, пока я сплю?

– Нет! – фыркнула девушка, выпячивая подбородок. – Я просто пыталась разбудить тебя. Чтобы ты перестал храпеть.

Она снова зашевелилась, ее тело напряглось под Мериком – признак того, что ее раздражительность нарастает. Если принц не сдвинется с места, ноги Сафи окажутся между его ногами, на руках обнаружатся острые ногти, а глаза будут гореть так, что противостоять их ярости станет невозможно.

Мерик ослабил хватку, вынул руку из-за ее головы и, упираясь в землю, приподнялся.

Ее спина выгнулась дугой. Мерик замер.

В его груди где-то в районе сердца разверзлась пропасть. Молния прошла насквозь и, похоже, достигла Сафи. Словно между ними натянулась струна, чутко реагировавшая на любое движение.

Мерик жадно окинул девушку взглядом. Сафи разительно отличалась от женщин его родины. Ее волосы были цвета песка, а глаза – цвета моря. Мерик резко выдохнул. Чего бы ни жаждали его пальцы и губы, он не мог поддаться этому… голоду.

Он сполз с нее, перевернулся на спину и прикрыл глаза рукой, чтобы заслониться от неба. Чтобы отгородиться от горячего осознания того, что Сафи рядом с ним. Каждая капля его ведовской силы и каждый дюйм его плоти реагировали на нее.

– Я не могу этого сделать, – наконец признался он ей. И самому себе. Потом он поднялся на ноги, скинул плащ, под которым спал, и зашагал к лесу. К морю.

На ходу он накинул мундир. Почему-то в нем Мерик чувствовал себя спокойнее. Главным над всеми в их маленьком отряде… Кроме, конечно, Сафи.

– Почему ты здесь? – спросил он, когда обогнул выступ и оказался в густом лесу, продуваемом ветром насквозь. Девушка шла в нескольких шагах позади.

– Я не могу заснуть.

– Ты и не пыталась.

– Мне и не нужно.

Мерик вздохнул. Зачем спорить? У него и так хватает морщин, без помощи Сафи. И он пошел дальше, загребая ногами сосновые иголки и пробираясь сквозь папоротник. Такой прохладный на ощупь. И такой живой.

Когда принц добрался до моря и перед его глазами предстали сверкающий вдалеке шторм и белые волны, что-то внутри него разжалось. Расслабилось. Сафи свернула влево, к огромному каменному выступу, и Мерик последовал за ней, следя за тем, чтобы между ними оставалось минимум два шага. Потом они оба прислонились к скале и некоторое время молча смотрели на море, луну и молнии.

Это было так умиротворяюще, что Мерик почувствовал, как расслабляется. Он погрузился в ритм волн и жужжание ночных насекомых.

Пока это не перестало успокаивать. В какой-то момент внутри него скопилось напряжение, требующее немедленного выхода. Зловещий жар, подобный грозе на горизонте. Сафи сдвинулась с места, притягивая к себе взгляд Мерика. Свет, падающий на камень, придавал ей приглушенное, как у луны, сияние.

Ее губы сжались.

– Перестань так смотреть, принц.

– Как?..

– Как будто ты собираешься напасть на меня.

Мерик рассмеялся, тепло и искренне. И все же его взгляд остался прикован к Сафи. Особенно к ее шее. Изгиб выделялся на фоне камня, и принц не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел шею такой изящной формы.

– Прошу прощения, – сказал он наконец. – Нападать на тебя – последнее, чего я хочу.

Сафи покраснела, словно луна подернулась розовой дымкой, и тут же, досадуя на себя, задрала подбородок.

–Если ты задумал что-то более… личное, должна сообщить, я не из таких девушек.