Он никогда не думал, что этот день действительно наступит – день, когда все полученные в монастыре навыки и все его будущее придется отдать мифическому Кар-Авену.

Это для Эврейн все было просто. Она всю жизнь верила. И всю жизнь ждала возвращения Кар-Авена.

Но для Аэдуана его приход стал препятствием. В монастырь его привели обстоятельства, и парень остался там, потому что ему некуда было идти. Некуда, поскольку больше не было на земле места, где бы колдуна крови не убили не месте. А сейчас у него были свои планы на будущее. В основном связанные с его отцом.

Аэдуан пока не понимал, кому он должен хранить верность – своим обетам или семье, – но в одном монах был уверен: он был благодарен Колодцу за то, что тот спас монахиню Эврейн.

Возможно, именно поэтому Аэдуан обнаружил, что ноги сами несут его к ближайшему кипарису. Его ствол сиял красным светом в лучах рассветного солнца, а зеленые ветви шелестели на ветру, долетавшем с моря.

Со вчерашнего дня на нем появилось еще больше листьев.

Аэдуан стоял на коленях на камнях. Вода капала, капала, капала – с его одежды, с волос и даже с ножен, которые он забыл отстегнуть. Колдун едва обратил на это внимание и просто свернулся в клубок, подтянув колени и обняв ствол кипариса. Потом он прочитал молитву Кар-Авену.

Именно так, как учила его Эврейн.

Я охраняю того, кто приносит свет,

И защищаю того, кто дарит тьму.

Я живу ради зарождающейся звезды

И умираю за уходящую тень.

Кровь мою я отдаю свободно.

Нити мои я отдаю целиком.

Моя вечная душа не принадлежит отныне никому другому.

Возьмите мой эфир.

Направляйте мой клинок.

Отныне и до конца.

Когда Аэдуан дочитал заученные слова, то с радостью обнаружил, что они никак не отозвались в его душе. Как это было всегда. А еще он был рад, что в его мыслях уже прокручивался список. Клинки намокли – нужно смазать их маслом. Нужен новый плащ из кожи саламандры и лошадь. Немедленно.

Было приятно осознавать, что он может вот так легко отринуть клятву, данную ордену Кар-Авена, даже когда стоит рядом с Колодцем Истока. На данный момент у парня была шкатулка с серебряными талерами, которые он должен был отдать отцу, и это было главное.

Аэдуан бросил последний взгляд на свою старую наставницу, монахиню по имени Эврейн. Ее щеки уже раскраснелись.

Хорошо. Он наконец-то вернул ей один из долгов.

Так что, сгибая пальцы и разминая запястья, колдун крови по имени Аэдуан отправился к своему отцу, королю Аритуании.

С огромным усилием собрав оставшиеся силы, Изольда оттащила одну из деревянных балок, под которыми лежал Мерик Нихар. Сквозь серые тучи пробивались лучи утреннего света. Первый причал и целый квартал зданий были окончательно снесены с лица земли. Шторм Каллена превратил их в щепки – шторм, который, должно быть, унес и самого первого помощника. Ни души, ни нитей не было видно среди морских волн. Не били крыльями птицы, не стрекотали насекомые, ничто живое не давало о себе знать…

Кроме зеленого роя, летящего к горизонту. В самом его центре Изольда почувствовала слабый намек на слишком яркие нити.

Сафи.

Ее больше не было. Исчезла. Изольда потеряла ее, и это стало еще одной ошибкой в длинном списке таких же ошибок.

Но она прогнала эти мысли и продолжила борьбу с завалом. Шум и движение вывели Мерика из бессознательного состояния, и его нити резко ожили. Стальная боль и синяя печаль.

Он лежал на спине, кожа была покрыта ссадинами, а осколки стекла торчали из тела.

– Что болит? – спросила Изольда, опускаясь рядом с ним. Она даже не заикалась. Ни одна эмоция не отражалась на лице.