Егор Лексеич нанял в Челябе хакера, и тот украл у китайцев виртуальную модель комбайна. По опциям модели айтишники разработали операционный комплекс для ручного управления харвестером. Потом на болоте Егор Лексеич прочистил химикатами электронную начинку попавшего в ловушку комбайна, убил старую программу и ввёл новую. Так у бригадира Типалова появился дрессированный харвер. Егор Лексеич прятал его от всех — ну, кроме Петра.

Из глубины леса по просеке дополз шум двигателей; вскоре в темноте вспыхнула мощная фара, а за ней обрисовался шестиногий харвер. Он шёл первым. Свою руку с чокером он сложил на спину, чтобы не мешала, а путь расчищал циркулярной пилой на манипуляторе — мелкие деревца, выросшие на просеке, валились как трава. За харвером ехал транспортёр бригады.

Здоровенный шестиногий комбайн, не останавливаясь, тяжко протопал мимо Мити и Маринки, отступивших от просеки в кусты. Егор Лексеич на ходу открыл дверь кабины и крикнул сверху:

— Бросайте мопеды, залазьте в мотолыгу!

В кабине харвестера Егор Лексеич смотрел на мониторы, а не на дорогу, освещённую дальнобойным лучом. В автоматическом режиме комбайн почти не требовал участия водителя. Кресло приятно пружинило, поглощая толчки; при спокойной ходьбе кабину плавно покачивало, будто на длинных волнах. На кронштейне висела перчатка гаунтлет-пульта — им управлялась рука с чокером. Егор Лексеич гордился своей машиной. Никто из бригадиров не сумел обуздать чумоход, только он один. Он помнил, как в тот день на болоте, сидя в кабине, он страшно разволновался, когда мёртвый комбайн вдруг ожил, зашевелился под ним, приподнялся на ногах и начал выбираться на сушу…

Просека вывела бригаду к неширокой речке. Здесь журчал перекат: под яркой луной бегуче взблёскивала чёрная вода, в ней белели спины обсохших валунов. Харвер, пощёлкивая, перешёл по броду без всяких затруднений, да и мотолыга справилась легко — она была амфибией; на середине потока её чуть приподняло, оторвав гусеницы от грунта, но сразу опустило обратно.

Митя и Маринка были рады избавиться от мопедов. В отсеке мотолыги к Маринке сразу придвинулся Серёга и что-то взволнованно зашептал на ухо. Митя почувствовал напряжение бригады. Талку колотил нервный озноб, и в углу отсека торчала какая-то новая баба со связанными за спиной руками. Баба имела злобный, затрёпанно-бандитский вид.

— Кто это? — негромко спросил Митя у Матушкина.

— Жиганку подцепили. Сбежала с лагеря. Щукой зовут.

Алёна рассматривала Щуку будто диковинную и опасную тварь.

— И что ты собиралась делать на Татлах, подруга? — спросила она.

— Влезла бы в поезд с брёвнами и сдёрнула на Уфу, — пробурчала Щука.

— Чушь несёшь, — усмехнулась Алёна. — Тебя на Юше проверка сняла бы.

Станция Юша располагалась на стратегической магистрали, которая от Уфы, минуя Белорецк и Магнитку, уходила на юго-восток — в Китай. По магистрали безостановочно летели составы из цистерн с бризолом. От Юши на север отворачивала ветка до станции Пихта — до зловещей горы Ямантау. Пихту построили при возведении объекта «Гарнизон», а сейчас она была уже заброшена. Однако на ветке Юша — Пихта действовала станция Татлы — база лесорубов.