Стратегия не работала, работать по корпусу не было никакого смысла, пресс у чувака был железный. А еще у него руки длиннее, и веса больше килограммов на пятьдесят.

Жалко, у меня своей Клавдии нету…

— Знакомая какая-то манера боя, — заметил Кабан. — Из бывших, что ли?

— Все спецслужбы дерутся одинаково, — сказал дед Егор. — Ну, плюс-минус, ек-макарек.

— Не-не, — сказал Кабан. — Тут наша школа чувствуется.

— Да откуда у шпиона наша школа? — удивился дед Егор. — Ты что такое несешь, ек-макарек?

Мне, конечно, эти слова Кабана польстили. А ведь мне физрук только пару приемов показал и главные принципы объяснил…

Кабан снова замахнулся, я снова ушел, отработав по корпусу.

— Притомился я что-то на жаре, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Закончу, пожалуй, ваше вальсирование.

И потянул свой маузер из кобуры.

— Ладно-ладно, — сказал я. — Давайте все-таки оставаться в цивилизованных рамках.

Тут надо уточнить еще кое-какой момент.

В принципе, огнестрельное оружие в Системе не рулило, потому что прокачанная под кап ловкость позволяла игрокам уворачиваться от пуль, и я с несколькими такими индивидуумами даже знаком был.

Но сам я подобной ловкостью не обладал, до капа мне еще было далеко, да я вовсе и не собирался его достигать, и, вообще, бегать наперегонки со снарядом из стариковского маузера было мне не по статусу.

Поэтому я решил, что я уже достаточно не прогнулся, и можно перейти к дальнейшим переговорам.

К нормальным, а не тем, которые любил проводить Чапай.

— Как по мне, так стрелять друг в друга — вполне цивилизованный метод, — заметил дед Егор. — Вот если мы я тебя попытался камнями забить или на кол там насадить, это было бы варварство, и может быть, даже мракобесие местами. Или если бы он тебе на шею коленом наступил, тут тоже могли бы вопросы возникнуть. А пуля вполне в современные цивилизационные тренды вписывается, ек-макарек.

— Но я уже и так согласен с вами прокатиться, — сказал я.

— Это разумный подход, — согласился дед Егор. — Впрочем, колено я тебе прострелить и в машине могу.

— А может не надо, Егор Михайлович? — поинтересовался Кабан. — Вы-то можете, а мне потом опять чехлы стирать и салон отмывать.

— А может, и не надо, — согласился дед Егор. — Посмотрим, как у нас разговор сложится.

Он подвинулся, и я сел в машину. Кабан нацепил обратно свою кобуру и тоже сел в машину.

В салоне было темно и прохладно, и, кроме нас троих, больше никого не было. Кабан крутанул руль и тронулся с места.

— Ну, рассказывай, — сказал дед Егор. — Что ты мальчику дал?

— А вы это у него еще не отобрали, что ли? — удивился я.

— Если бы отобрали, я бы не спрашивал, — сказал дед Егор. — Мы, конечно, теперь к парнишке присмотримся, глаз с него сводить не будем, но и прессовать по-взрослому пока нет необходимости. Так что ты ему дал?

— Рулон бумаги, — сказал я.

— Зачем?

— Это его пропуск.

— Пропуск куда?

— Не куда, а откуда, — сказал я. — Отсюда.

— Завербовать его вздумали, значит? И что в нем такого ценного?

— Слушайте, — сказал я. — А вы думаете, я на самом деле кто?

— А мы не думаем, — сказал дед Егор. — Мы ждем, пока ты сам нам это поведаешь, ек-макарек.