— У него большой потенциал.

— Да? А так сразу и не скажешь, — дед Егор потер небритый подбородок.

— Как вы на меня вышли? — спросил я.

— Да ты наследил, как стадо бегемотов на футбольном поле, — сказал дед Егор. — У наших граждан, понимаешь ли, установка все подозрительное отслеживать и сообщать об этом, куда следует, а ты с самого утра себя очень подозрительно вел. Цепочка эта в ломбарде, отсутствие паспорта, потом телефон сразу пошел покупать… Как будто ты не местный, и когда я говорю "не местный", я не имею в виду "не наш, не советский", а, так сказать, более широкий смысл этого слова использую, ек-макарек. Так что я думаю, ты оттуда.

С этими словами он ткнул пальцем в потолок, явно используя более широкий смысл этого жеста.

— Оттуда, — согласился я. Если они хоть немного в курсе, то так даже проще.

— Уже что-то, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Первый раз ты засветился в ломбарде. Цепку мы твою конфисковали… в смысле, залог выкупили, сейчас эта штука в лаборатории, и я готов поставить свой годовой оклад против дырявого сапога, что результаты экспертизы нас удивят. Оценщица связалась с нами, а дальше мы отследили твой путь по камерам. В обе стороны, кстати. И водителя нашли, который тебя где-то посреди леса подобрал. Вот в лесу у нас камер нет, поэтому мы не знаем, с какого летающего блюдца ты у нас высадился и где оно сейчас припарковано.

— Оно улетело, — сказал я.

— Хорошо, что не утонуло, ек-макарек, — сказал дед Егор. — У нас тут на прошлой неделе такие дожди шли, что я временами думал, что опять в Венеции. Где ты, кстати, на нашем так хорошо балакать научился?

— Да я местный, — сказал я. — Был когда-то.

— И что заставило тебя эмигрировать?

— Скоро сами поймете, — сказал я.

— Как скоро?

— Точно не скажу. Может быть, уже завтра, а может быть, через пару лет. И лучше бы, чтобы то было не завтра.

— Для кого лучше?

— Вообще, — вздохнул я.

— Ладно, — сказал он. — Теперь давай поговорим без всяких экивоков, ек-макарек. Система?

— Придет.

— Но неизвестно, когда?

— Именно так.

— Как это будет? Зомби, кровь, кишки, мозги наружу?

— Скорее всего. Но это сначала.

— А потом — вторжение?

— Почти сразу, — сказал я.

По правилам Игры, вторжение начинается, когда первый из игроков нового мира достигает сотого уровня. На это обычно около недели уходит, плюс-минус. Но около недели на это уходит в абсолютно новом мире, а здесь же достаточно, чтобы кто-то из уже прокачанных игроков вошел в свой старый аккаунт.

А игроков выше соточки тут — миллионы. И даже если круглосуточно и при помощи всех средств массовой информации крутит предупреждение, что так лучше не делать, кто-нибудь все равно войдет.

Может быть, назло всем. Может быть, чисто по приколу.

А может быть, он просто глухой отшельник и живет в лесу, где даже радио не ловит.

Но вторжения в любом случае не избежать. Такова уж человеческая природа.

— А ты здесь зачем?

— Чтобы предупредить, — соврал я. — Но вижу, вы и так в курсе.

— Кто надо, тот в курсе, — согласился дед Егор. — А людям мы пока не говорим.